Дар рыбака - Джулия Р. Келли

И это слово поражает Дороти в самое сердце. Ее неодолимо тянет к нему, и она садится рядом с ним на постель. Она обнимает его одной рукой, и мальчик, не меняя позы, припадает к ней.

Ветер завывает все сильней, свистит над соломенной крышей и хлещет ветви яблони в саду.

Всхлипывая, он обхватывает ее обеими руками.

– Мамочка, – повторяет он.

Джозеф и кулик

Настоятель рассказывает Джозефу о птице с подбитым крылом, и это не выходит у него из головы; все его мысли только о спасенном мальчике и о том, как бы еще разок его увидеть. Он в нерешительности стоит у двери, как вдруг слышит доносящийся из дома смех Дороти и стук мяча об пол.

К двери она подходит вся раскрасневшаяся, но при виде Джозефа улыбка ее угасает.

– Джозеф? Чем я могу помочь?

– Я пришел узнать про птицу. Кулика. Настоятель передал, что у него подбито крыло. И я подумал, что могу помочь.

И как бы в пояснение протягивает мешок с инструментом.

Дороти колеблется, но, оглянувшись, отходит в сторону и пропускает его в дом, а затем ведет в комнату с птицей и по пути окликает мальчика. Зайдя к ним в комнату, поначалу он хмурится, как будто опасается Джозефа, но тут же робко улыбается. Джозеф протягивает руку к птице.

– Не возражаешь?

Он жестом изображает сломанное крыло и показывает мальчику свой мешок с узенькими дощечками и тряпочками для обивки и закрепления шины. Птица наблюдает за его движениями, высунувшись из корзины и застыв от испуга.

Мальчик кивает и бережно вытаскивает кулика, не касаясь неестественно вывихнутого оттопыренного крыла.

– Подержи его. Осторожно, но крепко, – говорит Джозеф в надежде, что мальчик уловит суть сказанного, и он как будто понимает: с такой нежностью держит кулика. Джозеф ощупывает птичьи косточки, почти что невесомые в его руках.

Птица пытается вырваться, но мальчик шепотом ее успокаивает. Джозеф оборачивается на Дороти, которая сидит рядом с ним на полу, закусив губу.

– Перелом чистый. Вопрос только в том, как бы крыло не повредилось сильнее от лишних движений.

– Так ты поможешь?

Джозеф удивлен, насколько для нее это важно.

– Да, можно наложить обычную шину, чтобы кости правильно срослись.

И Дороти расслабляется.

– Птица оправится, – говорит она мальчику. – Все хорошо. Хорошо!

И мальчик понимает и с улыбкой повторяет за ней.

Джозеф достает тоненькую дощечку и примеряет ее к здоровому крылу.

– Надо, чтобы она была подлинней, но не слишком, чтобы не мешалась.

Он подрезает деревяшку, а затем обматывает тряпочкой.

– Чтобы птице не было больно.

Мальчик придерживает обмотанную тряпкой дощечку, пока Джозеф прилаживает ее на крыло.

– Главное, не слишком туго, – говорит он. – Чтобы было удобно. Ну вот, – заключает он и поднимается на корточки. – Другое дело. Всяко лучше.

И мальчик, сияя от счастья, смотрит сперва на Джозефа, а потом на Дороти.

– Чаю, Джозеф?

Джозеф от неожиданности чуть не соглашается, но за уборкой деревяшек с тряпочками в мешок он вспоминает, как в далеком прошлом стоял у нее в саду и пытался подобрать слова, чтобы до нее достучаться, но так и не смог.

Он встает и подбирает мешок.

– Нет, спасибо, – отвечает он, не в силах поднять на Дороти глаз, и прощается скорее с мальчиком, который, как он теперь видит, вовсе не похож на Моисея.

Позже, когда Джозеф уходит, Дороти идет на кухню и вспоминает один давно минувший день, когда стол заливал золотистый свет солнца, а они с Моисеем и Джозефом сидели вместе за едой. Чувства до сих пор влекут ее к нему, как луна влечет прибой, стоит ей только вспомнить, как близка она была к тому, чтобы заполучить желанное.

Она окликает среброволосого мальчика, будто время повернулось вспять, и еще не поздно все исправить, и твердит ему: «Прости, мне так жаль».

Дороти

Дороти не в силах однозначно истолковать, отчего мальчик с таким отчаянием выкрикнул «мамочка», но с тех пор их отношения переменились: за завтраком она целует его в макушку, а на прогулках он тянет к ней ручку и доверчиво глядит снизу вверх зелеными глазами. Спится ей теперь получше. Они вдвоем ухаживают за куликом. С тех пор, как Джозеф наложил ему шину, чтобы косточки срастались как следует, они то и дело с восторгом смотрят, как птица прыгает по мебели, и с радостью замечают, что она уже пытается махать крылом. Они играют на Отмели – гоняются друг за другом и за набегающими волнами.

За пару дней до детского праздника Дороти рассматривает штанишки и свитера, что великодушно отдали сельчане. Она задумчиво склоняет голову на бок. Штаны как будто коротковаты и, не в обиду будет сказано, сама она вязала свитера получше. Дороти долгое время стоит перед комнатой Моисея, но затем, сделав глубокий вдох, берется за ручку. Войдя в комнату, она открывает ящик за ящиком и достает пару штанишек, любимый свитер сына, не поеденный молью, и пару комплектов исподнего, а затем оценивающе смотрит на вещи. Да, по размеру подходят, прикидывает она, и несет их вниз на стирку и починку.

Мальчик кормит кулика, а Дороти тем временем прибирается. В комнате на первом этаже как будто уже слишком тесно – и кровать, и птица, да еще игрушки. Закончив с уборкой, она опять взбирается по лестнице. И, недолго думая, распахивает занавески и выглядывает из окна, любуясь видом на Отмель и Валуны. Затем застилает постель свежим бельем и взбивает подушку. В спальне у нее лежит одеяльце, связанное ею много лет назад, что так и просится на детскую кроватку, и Дороти идет за ним, накидывает на постель, а поверх, возле подушки, сажает Артура. Затем отступает и восхищенно осматривает собственное творение.

Дороти ощущает, как внутри шевелится некое чувство, будто бы что-то пробуждается или отступает беспокойство. На губах у нее проступает робкая улыбка. Ей хочется скорей показать это мальчику.

Миссис Браун и детский праздник

В назначенный день миссис Браун поднимается затемно и к рассвету несколько часов уже стоит за плитой, выпекает сконы и заворачивает сладости из лавки по кулькам, хотя с отсутствием поставок ей сейчас приходится туго, с тех самых пор, как наступили заморозки и пути в деревню оказались перекрыты. Она первой приходит привести в порядок зал, хотя зал – громкое слово для дома, где они всей деревней собираются по особым случаям, с гофрированной жестяной крышей и каменным полом. В дальнем углу хотя бы есть печь, и миссис Браун устремляется к ней в первую очередь. Внутри