Три смерти - Эдвард Радзинский

Павел Медведев: «Юровский в восьмом часу вечера приказал отобрать у команды и принести ему все револьверы системы «наган». Я отобрал револьверы и принес их в канцелярию коменданта. Тогда Юровский сказал: «Сегодня будем расстреливать семейство все и живших при них доктора и слуг – предупреди команду, чтоб не тревожились, если услышат выстрелы». Я не спросил, кем и как постановлено».

Юровский: «Увели мальчика… что очень обеспокоило Р[оманов]ыхи их людей».

Из дневника царицы: «В 8 часов ужин… Внезапно Лешка Седнев был вызван повидать своего дядю и он исчез – удивлюсь, если все это правда и мы опять увидим мальчика вернувшимся…»

Юровский прав, она не поверила. И, конечно же, это она послала доктора к коменданту.

Юровский: «Приходил д-р Боткин спросить, чем это вызвано. Было объявлено, что дядя мальчика, который был арестован, а потом бежал, теперь вернулся и хочет увидеть племянника. Мальчик на следующий день был отправлен на родину (кажется, в Тульскую губернию)».

Павел Медведев: «Мальчик-поваренок… по распоряжению Юровского был переведен в дом Попова – в помещение караульной команды. Часам к десяти я предупредил команду, чтобы они не беспокоились, если услышат выстрелы».

В это ночное дежурство Александр Стрекотин назначен пулеметчиком на нижний этаж. Пулемет стоит на окне, и Стрекотин занимает свое место. Этот пост – совсем рядом с прихожей и той комнатой.

Стрекотин стоит у своего пулемета в темноте, когда по лестнице вдруг раздаются шаги.

Стрекотин: «По лестнице кто-то быстро спустился, молча подошел ко мне и также молча передал мне револьвер. (Это был Медведев.) «Зачем он мне?» – спросил я Медведева.

– Скоро будет расстрел, – сказал он мне и быстро удалился».

Медведев исчез в темноте, а Стрекотин продолжал стоять у своего пулемета.

Из дневника царицы: «Играли в безик с Щиколаем]. 10.30 – в кровать…».

В это время во дворе на посту номер 7 (напротив зарешеченного окна той комнаты) становится охранник Дерябин. Пост номер 8 – в саду около окна в прихожую – занимает стрелок Клещев. Из прихожей дверь ведет как раз в ту комнату. Дверь раскрыта, и освещенная комната ему хорошо видна.

Только что Клещев и Дерябин узнали от Пашки Медведева, что должно случиться. И они примеряются, как половчее встать, чтобы все увидеть…

К дому Попова подходят двое подвыпивших охранников – Проскуряков и Столов. Начальник охраны Медведев загоняет обоих в баню во дворе дома Попова. В бане они и заснули.

Близится полночь. В комендантской Юровский нервничает, ждет Ермакова с грузовиком. Но грузовик задерживается. Юровский – «непосвященный», он не знает, что Голощекин ждет ответа из Москвы.

Стрекотин: «Скоро спустился с Медведевым Акулов или еще кто-то, не помню. («Акулов» – это Никулин, его чекистская кличка. – Э.Р.)…

В этот миг появилась неизвестная мне группа людей, человек шесть-семь. Акулов ввел их в комнату… Теперь окончательно мне стало ясно, что это расстрел…»

Итак, команда латышей-расстрельщиков (это были они) уже ждет. Та комната уже готова, уже пуста, уже вынесли из нее все вещи.

Чего они ждут? Того же, что и Юровский, – когда приедет грузовик и к ним присоединятся последние участники. А в это время Голощекин и Белобородов тоже ждут ответа из Москвы, и грузовик с Ермаковым все задерживается…

В 21 час 22 минуты переправленная Зиновьевым Ленину екатеринбургская телеграмма была в Москве.

По екатеринбургскому времени было 22 минуты двенадцатого. Но к тому времени в Москве уже решили все вопросы.

Акимов: «СНК и ВЦИК написали телеграмму с утверждением решения. Я.М. Свердлов послал меня отнести эту телеграмму на телеграф, который помещался тогда на Мясницкой улице».

В это время в Екатеринбурге на втором этаже Ипатьевского дома спала Семья. Точнее, спал он… А она? Она, наверное, как все последние ночи, вслушивалась в звуки за окном… в эту отдаленную канонаду, сулящую скорое освобождение. И ждала, когда придет долгожданный сон. Конечно же, она должна была услышать шум грузовика, въехавшего во двор. (Ответ из Москвы был получен глубокой ночью, и только около половины второго к дому Ипатьева подъехал грузовик за трупами.)

По паролю «трубочист» ворота раскрываются, грузовик впускают во двор.

Юровский: «Грузовик в 12 часов не пришел, пришел только в 1/2 второго. Это отсрочило приведение приказа в исполнение. Тем временем были сделаны все приготовления, отобраны 12 человек (в т[ом] числе – шесть латышей) с наганами, которые должны были привести приговор в исполнение. Двое из латышей отказались стрелять в девиц… Отказались они стрелять в последний момент. Мне пришлось их вывести и заменить другими… Когда приехал автомобиль, все спали».

Павел Медведев: «Еще прежде чем Юровский пошел будить царскую семью, в дом Ипатьева приехали из ЧК два члена. Один – Петр Ермаков (родом с Верх-Исетского завода), а другой неизвестный мне…».

Имя другого «неизвестного» сообщает сам Ермаков: «Получил постановление о расстреле 16 июля в 8 вечера… сам прибыл с двумя своими товарищами – Медведевым и другим латышом, теперь фамилию не помню…».

«Товарищ» Медведев, приехавший с Ермаковым, – бывший матрос, член коллегии Уральской ЧК Михаил Медведев – Кудрин.

(Когда-то в Баку Медведев-Кудрин был в одной подпольной организации РСДРП с Мясниковым. В день Трехсотлетия Романовых они выпустили листовку, где приговорили к смерти Николая. Месяц назад Мясников отчасти исполнил тот приговор – организовал убийство родного брата Николая. Теперь настала очередь Медведеву-Кудрину исполнить обещанное.)