Военный врач. Хирургия на линии фронта - Дэвид Нотт

В ТОТ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВСЕ ОДИННАДЦАТЬ ПОСТУПИВШИХ С ОГНЕСТРЕЛЬНЫМИ РАНЕНИЯМИ ПАЦИЕНТОВ ВЫЖИЛИ – ДЛЯ ЭТОГО МНЕ ПРИШЛОСЬ ОТПАХАТЬ БЕЗ ПЕРЕРЫВА ВОСЕМНАДЦАТЬ ЧАСОВ, ПОСЛЕ ЧЕГО Я В ПОЛНОМ ИЗНЕМОЖЕНИИ ЗАВАЛИЛСЯ СПАТЬ.

На следующий день нас рано утром разбудил шум пролетающих над больницей сирийских реактивных самолетов. Я был не в состоянии пошевелиться от усталости, но вскоре в дверь постучали. Добравшись до операционной, мы увидели мальчика лет пятнадцати, которому проводили непрямой массаж сердца, готовя к операции. Стоявший у операционного стола анестезиолог на вид был лишь на год или два старше этого мальчика – тем не менее он успешно интубировал пациента и теперь устанавливал в подключичную вену катетеры для вливания жидкостей. Взглянув на кардиомонитор, я увидел предсмертный сердечный ритм – ненормальные электрические импульсы в сердце, указывающие на неотвратимую смерть.

На груди мальчика была глубокая рана, а еще несколько – на животе и ногах. Очевидно, он пострадал от удара ракеты или снаряда: его ранили либо осколки самой бомбы, либо куски отлетевшей кирпичной кладки или других обломков.

Секунду-другую я наблюдал за происходящим. В это время один из молодых хирургов полил йодом живот мальчика, подготовив его к операции. Он сделал длинный разрез от груди до лобка, а поскольку его коллега продолжал выполнять непрямой массаж сердца, оттуда, словно зубную пасту из тюбика, выдавило наружу кишки. Кровотечения в брюшной полости не было. Казалось, этот разрез сделан совершенно бездумно – чуть ли не на автомате, а не на основе наблюдаемой клинической картины. Я быстро осмотрел голову, шею и ноги мальчика – все они выглядели нормально. Ему все еще продолжали делать непрямой массаж сердца, и было непросто понять, в чем проблема. Я предположил, что повреждено само сердце, потому что рана в груди находилась на его уровне.

Сердце находится в перикарде, или околосердечной сумке, – плотном мешке из соединительной ткани, который окружает и защищает его. При повреждении сердца этот мешок заполняется кровью, и она сдавливает сердце, мешая его нормальной работе, – такое состояние называется тампонадой сердца и чревато катастрофическими последствиями. Венозное давление повышается, в то время как артериальное падает. Если приложить стетоскоп, то вместо уверенного стука можно услышать лишь приглушенные шумы.

Если я был прав и у мальчика действительно развилась тампонада сердца, он уже был на грани смерти – сердце сдавило настолько сильно, что оно перестало биться. Я был уверен, что ему необходима торакотомия – вскрытие грудной клетки с рассечением перикарда, чтобы сначала снять давление, а затем получить доступ к самому сердцу. Между тем действовать следовало осторожно. Я только что приехал, и они совершенно меня не знали. Если вмешаюсь, я должен непременно оказаться прав, причем сделать это нужно было в подходящий момент. Остальные хирурги должны были понять, что, если ничего не предпринять, мальчик умрет.