Мы - славяне! - Мария Семенова

Древние светильники

Увы, время от времени человечество с прискорбием убеждается, что первобытное недоверие к «чужим» никуда не делось даже и в наш век компьютеров и космических кораблей…

Ну а давно ли браки внутри рода стали запретными? Оказывается, их ещё помнят наши былины. Яркий представитель первобытного рода – это… Соловей-разбойник, обитавший в вятских лесах. Не случайно младшие члены его рода, согласно былине, на одно лицо: так и случается при близкородственных браках. Вот как об этом говорит сам Соловей:

Я сына-то выращу – за него дочь отдам,

Дочь-то выращу – отдам за сына,

Чтобы Соловейкин род не переводился.

Не будем поспешно клеймить позором «безнравственного» Соловья: любое явление порождается соответствующими условиями жизни. Потому и мораль у каждой эпохи – своя (вспомним главу «Стерпится – слюбится»)…

Зырянские сани. Реконструкция

…По принципу «сестры» («своей женщины») образованы и некоторые другие термины родства, обозначающие в основном вновь приобретаемых родственников: это всем известные «свекровь» и «свёкор» (родители мужа), старославянская «свесть» (сестра мужа, золовка) и иные.

Между прочим, в языках-исключениях, о которых говорилось в начале этой главы, древнее индоевропейское «свэ-сор» заменили слова, имеющие к «своей женщине» самое прямое отношение. В албанском и латышском они образованы от названия матери, в греческом же использовано обозначение сестры по матери – «единоутробная» (сестра по отцу именовалась бы «единокровной»). Этот пример особенно интересен, так как вновь отсылает нас к эпохе матриархата, когда роль отца в рождении ребёнка не была очевидна (см. об этом в главе «Женщина, Космос и украшения»).

Железный светец. Суздаль. XII век

Напоследок назовём хотя бы некоторые термины родства из великого множества образованных от «сестры».

В Древней Руси употреблялись слова «сестреница» – сестра, «сестрич», «сестричич», «сестричищ» – сын сестры, племянник по сестре, «сестрична» – дочь сестры.

В словарях русского языка присутствуют «сестреница», «сестрейка», «сестрия» – двоюродная сестра, «сестрянка», «сеструха», «сеструшка» – двоюродная или внучатая сестра, «двухродная сестреница» – троюродная сестра и иные.

Существуют сходные обозначения и в других славянских языках.

Дед и дядя

Общего индоевропейского термина для «деда» не существует. В большинстве языков этой группы для него используются термины описательного свойства типа «отец отца» (или «отец матери») либо «старый (большой, лучший) отец».

Сходное положение и со словом «дядя», только с той разницей, что во многих языках, в том числе и в древнеславянском, присутствуют различные наименования для дяди по отцу (славянское «стрый») и по матери («уй»).

По мнению учёных, и «дед», и «дядя», скорее всего, возникли из одного и того же слова, бытовавшего в незапамятные времена и служившего для общего обозначения старших родственников – причём обоего пола.

Может быть, уместно вспомнить, как обращаются дети к незнакомому взрослому мужчине: «дедушка» или «дядя», хотя ни о каком родстве речь не идёт.

Бабушка

Языковеды пишут, что главное значение славянского «баба» – это «бабка», «мать матери или отца». Кроме того, во всех славянских языках оно имеет ещё и смысл «жена, замужняя женщина», но такое значение оно приобрело уже позже.

Слово «баба» некоторыми авторами трактуется просто как набор звуков, один из первых доступный младенцу и вошедший во многие языки прямиком из «детского лепета». Другие предлагают обратить внимание на то, что слова, созвучные нашему «баба», у разных народов индоевропейской языковой семьи служат для обозначения самого разного родства, как восходящего («бабушка»), так и нисходящего (английское «baby» – ребёнок, малыш). Учёным ещё предстоит выяснить, в чём тут дело и куда тянутся смысловые ниточки этого слова…

Литература

Бутинов Н. А. Типология родства // Проблемы типологии в этнографии. М., 1979.

Иванов В. В., Топоров В. Н. К истокам славянской социальной терминологии (семантическая сфера общественной организации, власти, управления и основных функций) // Славянское и балканское языкознание: Язык в культурном аспекте. М., 1984.

Ковалевский М. Родовой быт в настоящем, недавнем и отдалённом прошлом. Б. м., 1905.

Косвен М. О. Семейная община: Опыт исторической характеристики // Советская этнография. 1948. Вып. 3.

Косвен М. О. Очерки истории первобытной культуры. М., 1953.

Трубачев О. Н. К этимологии некоторых древнейших славянских терминов родства // Вопросы языкознания. 1957. Вып. 2.

Трубачев О. Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя. М., 1959.

Тэрнер В. Символ и ритуал. М., 1983.

Щапов Я. Н. Брак и семья в Древней Руси // Вопросы истории. 1970. Вып. 10.

Щапов Я. Н. Большая и малая семья на Руси VIII—ХIII вв. // Становление раннефеодальных славянских государств. Киев, 1972.

Прядение и ткачество

«Локти свои утверждает на веретено…»

Весьма устойчивая традиция рисует «примерных», то есть домовитых, трудолюбивых женщин и девушек Древней Руси (как и других современных ей европейских стран) всего чаще занятыми за прялкой. Это касается и «добрых жён» наших летописей, и сказочных героинь. Действительно, в эпоху, когда буквально все предметы каждодневной необходимости изготавливались своими руками, первейшей обязанностью женщины, помимо приготовления пищи, было обшивать всех членов семьи. О том, какие «порты» кроили и шили славянские мастерицы, рассказывается в разделе «Одежда». Здесь мы рассмотрим предшествующие стадии «технологического процесса» – прядение нитей, изготовление тканей и их окраску, поскольку всё это также делалось самостоятельно, в домашних условиях.

К работе этого рода приступали осенью, после окончания уборки урожая, и старались завершить её к весне, к началу нового сельскохозяйственного цикла. Учёные пишут, что наши прапрабабушки трудились буквально не разгибая спины: например, для того, чтобы в одиночку соткать за шесть месяцев три холста по 50 м длиной, нужно проводить за ткацким станком по двенадцать-пятнадцать часов в день. А чтобы спрясть нитки из одного пуда (то есть 16,3 кг) подготовленного волокна, требовалось ни много ни мало девятьсот пятьдесят пять часов усердной работы…