Честь самурая - Эйдзи Есикава

— Окои! — крикнул Матаэмон с порога собственного дома.

Жена поспешила навстречу.

— Приготовь сакэ. Я привел гостя.

— Кого же?

— Друга нашей дочери.

Следом за хозяином в дом вошел Токитиро.

— Господин Киносита?

— Окои, ты меня обманывала все это время. Подобное поведение непростительно для жены самурая. Оказывается, господин Киносита и наша Нэнэ давно знакомы, а ты об этом знала, а мне ничего не говорила. Почему?

— Твои упреки справедливы. Прости меня!

— Ну ладно! Вообрази, каким скверным отцом считает меня Токитиро!

— Дочь получала письма, но никогда не скрывала их от меня.

— Надеюсь.

— Нэнэ ведь умная девочка. Я уверена, она ничего предосудительного не сделала. Вот мне и казалось, что не обязательно тревожить тебя из-за каждого письма, которое она получает.

— Захвалила нашу дочь! Впрочем, я совсем не понимаю современную молодежь!

Матаэмон повернулся к Токитиро, который чесал в затылке, недоуменно поглядывая на хозяев. Матаэмон расхохотался, поняв, что невольно преградил гостю дорогу в дом.

У Токитиро замирало сердце от счастья, что его пригласили в гости к возлюбленной, причем ее родной отец.

— Что же мы на пороге топчемся!

Матаэмон провел Токитиро в гостиную.

Дома лучников были не лучше жилища Токитиро. Все вассалы клана Ода, независимо от ранга, жили довольно скромно. И здесь единственной роскошью были дорогие доспехи хозяина.

— А где Нэнэ?

— Пошла к себе.

Окои предложила гостю воды.

— А почему она не ухаживает за гостем? Вечно убегает и прячется.

— Она, должно быть, приводит себя в порядок.

— Глупости какие! Скажи, чтобы быстро пришла и помогла накрыть на стол. Угостим Токитиро простой домашней едой.

— Что ты говоришь! — смутилась Окои.

Токитиро чувствовал себя скованно. В компании грубых обитателей крепости он слыл остряком и весельчаком, но здесь оказался застенчивым юношей.

Наконец появилась Нэнэ и учтиво поприветствовала гостя. Девушка немного подкрасилась.

— Извините за скромный прием, но чувствуйте себя, как дома, — сказала Нэнэ, ставя на стол поднос с закусками и кувшинчиком сакэ.

Матаэмон расспрашивал Токитиро о жизни, а тот отвечал как во сне, завороженно глядя на красивую девушку. «Прелестный профиль», — думал он, но его пленяло ее безыскусное обаяние. В Нэнэ не было жеманства, присущего многим женщинам, которые пренебрегают мужчинами или притворяются, будто они равнодушны к ним. Кому-то она показалась бы худой, но это была хрупкость полевого цветка, залитого светом луны. Токитиро не сводил с Нэнэ восхищенного взгляда.

— Еще сакэ? — предложил Матаэмон.

— Спасибо.

— Ты ведь сказал, что сакэ понравилось тебе.

— Правда очень вкусное.

— Чувствуешь себя хорошо? Голова не кружится?

— Нет.

Оперевшись локтем на край стола, Токитиро не отрываясь смотрел на личико Нэнэ, казавшееся при свете лампы болезненно бледным. Она взглянула в его сторону, и юноша смутился.

— Я, похоже, сегодня слегка переусердствовал, — сказал он, закрыв глаза ладонью, и покраснел, поняв, что выдал свои чувства Нэнэ.

Токитиро подумал, что когда-нибудь и ему придет пора жениться. Невеста его непременно должна быть красавицей. Он невольно задался вопросом: смогла бы Нэнэ справиться с нищетой и невзгодами и родить ему здоровых детей? В его положении женитьба повлекла бы за собой серьезные денежные затруднения, однако он твердо знал, что и в будущем его не ждут несметные богатства, а неприятностей и тревог окажется в избытке.

Приглядывая невесту, мужчина обычно судит о ней по внешности и добродетели. Токитиро считал, что не менее важно найти такую жену, которая искренне полюбила бы его мать, простую крестьянку, и воодушевляла и вдохновляла мужа на великие свершения. Вдобавок ко всем достоинствам избранница Токитиро должна смириться с бедностью. «Не такова ли Нэнэ…» — думал он.

Токитиро серьезно заинтересовался Нэнэ не сегодня. Он давно поглядывал на дочку Матаэмона, думая, что такая девушка достойна его. Он приметил ее, не зная, чья она дочь, и начал втайне посылать ей письма и подарки. Сегодня вечером он осознал глубину своих чувств.

— Нэнэ, я хочу потолковать с Токитиро с глазу на глаз, пожалуйста, оставь нас ненадолго.

Слушая Матаэмона, Токитиро представил, будто уже доводится ему зятем, и вновь залился краской.

Нэнэ вышла из комнаты, а Матаэмон, выпрямив спину, заговорил:

— Киносита, я буду говорить без обиняков. Я знаю, ты честный человек.

— Слушаю вас.

Токитиро польстила откровенность Матаэмона, о чем бы ни зашел разговор. Он тоже выпрямился, готовый выполнить любую просьбу Матаэмона.

— Видишь ли… Ну ладно… Нэнэ в том возрасте, когда пора замуж.

— Да, возраст подходящий…

В горле у Токитиро пересохло, и он почему-то испугался. Зачем он сделал это замечание? Достаточно было промолчать или кивнуть в ответ. Впрочем, Токитиро имел обыкновение вступать в разговор там, где следовало бы помалкивать.