Американская сага. Сборник - Гор Видал

В это утро анализы были получены, и Блэз позвонил Питеру (факт поразительный: никогда прежде они не звонили друг другу).

—    Похоже, что она здорова. Ей потребуется, правда, несколькомесяцев, чтобы прийти в себя, но и только.

Когда Питер спросил о разводе, отец, прежде чем ответить, чуточку поколебавшись, сказал:

—    Думаю, что Клей не должен бросать ее сейчас, когда она попала в беду. Позже — может быть, когда она поправится. Но это их дело. Так или иначе, Инид будет сегодня дома, и мы узнаем, как она себя чувствует.

Это усыпило подозрения Питера. В конце концов, Инид всегда была чуть-чуть параноичка, мания преследования вполне могла быть и сумасшествием, а в том, что Инид слегка «того», Питер никогда не сомневался. Но кто не сумасшедший? Накануне вечером, оставшись один, он сожрал целую плитку шоколада весом по крайней мере в фунт и в результате плохо спал и проснулся больным. Утром он виртуозно избежал завтрака, а сейчас отказался пойти под тент, где стояла еда.

Инид нуждалась в виски, а он — в еде. Каждый требовал больше, чем нужно нормальному человеку для того, чтобы избежать неприятных последствий. Они могли, конечно, винить во всем Блэза, Фредерику, Вашингтон, жизнь. И Питер винил их время от времени, но без особого энтузиазма, так как уже давно понял, что абсолютных злодеев не существует, каждый есть то, что он есть, и нет зла в вечности.

—    Я хотела бы чего-нибудь выпить,— прошептала Элизабет Клею. Она повернулась к Питеру и поддразнила его своей ослепительной улыбкой.

—     Ваша взяла,— любезно сказал Питер им обоим.

Солнце жгло брезентовую крышу, и, несмотря на громадные вентиляторы, в павильоне было очень жарко. Бэрден нашел спасение рядом с вырезанным из льда лебедем в натуральную величину. Лакеи ходили мимо с уставленными стаканами подносами, и многие гости уже были пьяны. Муссолини и Гитлер низвергнуты, скоро падет Япония, и снова начнется нормальная жизнь.

—    Сенатор Дэй! — Он не узнал эту некрасивую женщину с блестящими глазами, в громадной нелепой шляпе.— Элен Эшли Барбур,— протяжно представилась она, приходя ему на помощь: очевидно, ей не впервой быть неузнанной. Бэрден знал, что она сотрудничает в «Вашингтон Трибюн», где ведет колонку светской хроники, и сказал ей, как он любит ее читать.

—    Ну что вы за прелесть! — экспансивно воскликнула она.— Могу ли я сказать вам, что вы — мой идол! Я, как и вы, демократка джефферсоновского толка! В отличие от моего патрона, который ангел во плоти, а в последнее время превзошел сам себя.— Она показала ему на Блэза, который стоял в дальнем конце павильона под скрещенными американскими флагами.— Но мы с вами — это старыйВашингтон, ведь так? Мой муж был в палате представителей в...— Бэрден вспомнил мистера Барбура, сказав что-то благожелательное в его адрес, и поток ее слов продолжался.

—    Я не могу привыкнуть к тому, как изменился город, а вы? Когда началась война и сюда нахлынули все эти новые люди, стало просто немыслимо достать номер в гостинице, попасть на концерт или даже просто поесть. У Харви, например, битком набито в любой час дня. Это мое любимое место. А муж мой любил ходить в «Оксидентал». У них на стене до сих пор висит его портрет. Нет, нет, наш чудный, изящный южный город наводнен всеми этими...— она широко развела руки, чтобы вобрать всех гостей и разом уничтожить их, но вместо проклятия мудро предпочла тактическую уловку,— очаровательнымилюдьми, которые открыли нам, несчастным, глаза на столько разных новых вещей, до которых мы сами не могли додуматься.

—    Например? — сумел вставить Бэрден, оглядывая павильон. Один из самых неистовых сторонников Нового курса говорил с Блезом, его манеры стали нарочито кроткими с тех пор, как иссяк источник его величия, и ему на смену пришла эта экстраординарная посредственность(другого слова не подберешь), воцарившаяся теперь в Белом доме. Бэрден понимал, что он несправедлив к новому президенту, которого он, пожалуй, даже любил, когда тот был сенатором. Но что поделаешь, Рузвельт и в мести осталсяверен себе. Зная, что не доживет до конца четвертого срока своего президентства, он в смерти своей разметал планы более достойных, как делал это при жизни. Он уничтожил их всех, друзей и врагов, возвысив ничто жество,которое может теперь наслаждаться зрелищем поочередного увядания этих более достойных, по мере того как на арену выходят новые и новые люди. Я буду ненави детьтебя еще сильнее, Франклин, после твоей смерти.

—    Музыка... Черчилль... иностранцы... королева Вильгельмина... дипломаты... театр... одним словом, все!

—   Да,пожалуй, город изменился.— Бэрден попытался остановитьэто словоизвержение.— Что иговорить, он запруженнародом.

—   Где миссис Дэй?

—   Дома. Она не очень-то жалует эти приемы.

—    Обожаю ее! Воплощение истинно великой леди, но в нашей старой южной традиции, в отличие от этих напыщенных жен янки, которых не отличишь от англичанок. А Диана, как поживает эта прелестная девушка?

Сознавая, что все им сказанное войдет в историю, Бэрден ответил, что Диана необычайно счастлива в браке и в данное время занята...

—    Журналом, я знаю! Я едва не лишилась чувств, увидев их первый номер, такой крайнеполитический...

К ним подошла Фредерика.

—    Миссис Барбур, какой сюрприз! — Фредерика даже не пыталась притвориться не удивленной, увидев Элен Эшли Барбур среди гостей.

—    О, миссис Сэнфорд, я впервые на таком роскошном приеме! Какой павильон, а сколько необыкновенных встреч!

—    Блэз хочет поговорить с вами, дорогой.— Фредерика повернулась к Бэрдену.— Простите, миссис Барбур.— Она увела Бэрдена, прервав миссис Барбур на полуслове.— Ее не приглашали.

—    Но ведь она работает у Блэза.

—    Ненавижу репортеров светской хроники, даже своих собственных.— В этот неподходящий момент, отделившись от двух адмиралов, к ним подошла Айрин Блок.

—    Дорогая миссис Сэнфорд, какой замечательный fete [406]! Я пришла с адмиралом Чини,— добавила она предусмотрительно.

—    Рада вас видеть.— Фредерика нахмурилась, хотя хотела улыбнуться.— Питер здесь,— добавила она, надев на лицо трагическую маску.

—    Знаю. Я его видела. Какой успех имеет наш журнал! Вы видели журнал, сенатор? Что я говорю, конечно, видели благодаря Диане, une jeune fille tКes Кaffinee [407]. Но не буду отнимать вас у гостей, миссис Сэнфорд.— Она изящно повернулась спиной к адмиралам, словно этот день всецело принадлежал ей, в том числе и победа на западном фронте.

—    Это просто беда,— прошептала Фредерика, крепко сжимая руку Бэрдена,— никомутеперь не запретишь бывать