Панджшер навсегда - Юрий Мещеряков

– Прорвался! Вот дает!

– У него получилось. Молодец! В рубашке родился.

– А что он вез?

– Что-что – сухпай и сигареты.

– Так мы завтра воюем натощак и без курева?

– А ты думал.

– Вот козел…

* * *

Следующим утром, перевалив невысокий хребет, снова спустились до самой долины, местность стала пологой. Но на всем протяжении, от самого уреза ручья до следующего хребта, а это километра два, если не больше, словно мифические великаны играли в камешки и рассыпали их на огромном пространстве. «Камешки» весом несколько тонн и размером около полутора на два метра каждый, обтесанные и обкатанные, словно они были речными или морскими, и над ними уже основательно поработала упорная и стремительная вода.

Ремизов поднял к глазам бинокль, осматривая долину. На порядочном расстоянии сквозь толстые линзы он увидел большое стадо коров, уходившее за дальние огромные валуны. Среди коров мелькали головы людей.

– Ага, пастушки, и кому же на обед вы гоните этот шашлык-машлык? – процедил он негромко сквозь зубы. – Выходит, что «духам». Здесь, в горах, кроме них больше никого нет. А мы тоже хотим мясо кушать. «Стрела»! «Стрела»! – послал он в эфир позывные управления полка. – Я – «Ворон». Прием!

– Я – «Стрела», на приеме.

– Вижу стадо коров, сопровождают двое «бородатых».

– Понял тебя. – И после короткой паузы: – Нужен «язык», займись этим.

Ремизов осмотрелся. Кого взять с собой? Надо пробежаться, а из его бойцов на высоте в три тысячи метров не все способны на этот факультативный спорт.

– Значит, так. Задача: догнать стадо, профильтровать, найти «душков», будут сопротивляться – завалим. Но один из них нам все-таки нужен живым. Со мной пойдут… – Он назвал несколько фамилий. – Идем цепью, интервал пятнадцать метров, главное: видеть соседей слева и справа. Я – в центре, за мной связист. Слева: Смирнов по самому берегу ручья, в паре с ним Аверьянов. Справа Попов и Саленко. Вещевые мешки оставить в своих взводах. Все делаем быстро. Вопросы? Смирнов?

– Я понял, я – самый левый, иду по берегу.

– Аверьянов?

– Я должен постоянно видеть Смирнова, только там такие камни…

– Должен видеть! Все, без комментариев. Саленко?

– А я что? Я со своей снайперкой рядом с вами.

– Сержант Попов?

– Я справа с Ищановым и Беккузиевым поднимусь на гребень. Там видно будет.

– Смотреть внимательно. Нам есть, где укрыться, но и «душкам» места хватает. Не подставляться. Варгалионок! Забирай вещмешки, – убедившись, что его команды выполнены и группа готова к движению, командир взвода удовлетворенно вздохнул.

– И – последнее. Стрелять над головами. Они должны остановиться. Ну, все, вперед! Развернуться в цепь!

Перед ними лежала долина, похожая на зеленое волнующееся море, покрытое барашками серой окаменевшей пены. Ремизов и его солдаты по-настоящему ощутили это, когда преодолели гребень первой волны. На обширном пространстве затерялось и стадо коров с душманами, оно совершенно пропало из вида.

– Они должны быть где-то здесь. Вперед. Ищем!

Шли очень быстро, насколько позволяли камни, на них приходилось забираться, перескакивать. Минут через пять поднялись на очередную «волну», легкие горели после преодоления изрезанной местности, в ногах от напряжения стоял неутихающий гул. Стадо пропало. Оглядевшись по сторонам, Ремизов не увидел и своего связиста, с ним пропали и Беккузиев с Ищановым.

– Вот наградили же нас недоношенными, – он добавил еще пару нелитературных фраз, – Аверьянов! Что наблюдаешь?

– Ничего. Стада нет. Куда-то делось.

– Наверняка они нас засекли и стадо спрятали в расщелине. Где Смирнов?

– Он внизу, среди камней, я его только что видел.

Где-то там, внизу, куда показывал Аверьянов, раздалась длинная автоматная очередь, почти сразу разорвалась граната из подствольника.

– Аверьянов! К Смирнову, он засек «духов». – По звуку стрельбы стало ясно, что это именно он. – Саленко! На гребень, осмотрись там. Попов! Со мной.

Внизу жахнула еще одна очередь, потом еще. Вдруг вдалеке из-за камней выскочили три фигурки. Расстояние до них чуть превышало сто метров, но бежали они по тропе очень быстро. Так быстро в мире еще никто не бегал!

– Попов! Уйдут. С колена. Под обрез. Аккуратненько. Отсекаем!

Они оба добросовестно и с большим упреждением прицелились по первой фигурке, далеко оторвавшейся от двух других. Темный контур цели без внешности, без роста, без возраста. Почти одновременно прогремели две очереди. И с этой дальности фонтаны черной, жирной земли яркими отметками отпечатались в зрачках стрелков, пули легли за спиной у первого беглеца, недолет составил несколько метров.

– Он не останавливается.

– Гще раз. Упреждение бери больше. Целься спокойно.

Гще две очереди осыпали одинокую фигурку крошками земли, цель уходила из сектора стрельбы.

– Не останавливается.

– Давай на поражение. Вынос точки прицеливания семь фигур. Не торопись, мы его достанем. Огонь!

Ремизов затаил дыхание, увел линию ствола далеко вправо. Получалось, что цель сама набегает на нее, приближается к контрольной точке. Плавный спуск курка… Три пули пошли… Сближение… Гсть… Маленькая фигурка кубарем покатилась по тропе, вокруг нее еще продолжали подниматься черные фонтаны – отстрелялся и Попов. Напряженно, со сжатыми зубами Ремизов наблюдал результаты их общего дела.

– Товарищ лейтенант, он готов, – почти без эмоций сказал сержант. – А те двое, смотрите, руки подняли, сдаются.

– Вижу, – вдруг злобно отозвался Ремизов. – Вот дерьмо… Он все-таки заставил нас это сделать, гаденыш.

Попов недоуменно посмотрел на командира, и неожиданная вспышка ярости на лице взводного постепенно прошла.

– Ладно, слишком много эмоций, ни к чему это, дело сделано. Пойдем, надо разобраться с пленными. У них башка получше варит, догадались остановиться.

Они шли к своим жертвам быстрым шагом, опустив автоматы стволами вниз. Те двое, вытаращив от ужаса глаза, оглядывались на своего тяжело раненного товарища, громко всхлипывали перекошенными ртами и изо всех сил тянули руки вверх, словно от этого зависело, убьют их сейчас или нет. А они не хотели умирать.

Сверху, с хребта, уже спускался Саленко, а вдоль ручья к ним подбегали бледные, как полотно, Смирнов и Аверьянов.

– Товарищ лейтенант, – в голосе Попова звучало сочувствие, – он еще жив, но ему хана. С ним надо что-то делать.

– Что-то надо делать… – Ремизов посмотрел на человека, который минуту назад был его целью, и не смог задержать взгляда, слишком много там расплескалось крови, казалось, что он весь ею умылся. – Что делать?