Ее я - Реза Амир-Хани

Через день после того, как Искандер с гомеопатом устроили эту змеиную вонь, мама послала Нани в лавку старьевщика за лудильщиком, который там работал. Сама в ожидании его, сидела на крыльце и курила кальян – после смерти отца она начала иногда покуривать кальян. Через час пришел старый, опытный лудильщик, поклонился ей, прижав к груди мозолистую руку. Стоял он, склонив голову, потому и не заметил большую груду медных котелков и котлов в углу двора. Мама поздоровалась с ним и подвела его к этой металлической посуде. Все котлы были вымыты, но кое-где копоть от огня сильно въелась снаружи. Старик с удивлением оглядел эту медную гору возле бассейна. Послюнявив палец, провел им внутри одного котелка и внимательно рассмотрел мокрый след. Покачав головой, взял другой котел. Поднял под гранатовым деревом камешек и царапнул им по медной поверхности. И опять покачал головой со словами:

– Хозяйка! Эти котлы лудить не нужно. Они целы и в порядке.

– А я тебя не для того, чтобы лудить, позвала… Сейчас объясню. Чтобы тебя долго за нос не водить, сразу признаюсь: в одном из этих котлов один умный человек змею сварил…

– Змею?!

– Да, змею. Хотели поясницу хозяину лечить, а вот теперь не знаем, в котором именно котелке. И дети наши есть не могут, тошнит их теперь…

– Ну что ж, дело понятное… Ничего тут нет страшного, вымоем, вычистим, все как полагается…

– Мыть их не надо, дорогой мой, они вымыты, а ты отнеси их к старьевщику да продай всю партию, а нам взамен других таких же купите.

Лудильщик с сомнением посмотрел на груду котелков:

– Продать все это? Быстро не получится… По-моему, лучше отдраить, отмыть их еще раз… Высокочтимая госпожа! Если все ремесленники наших торговых рядов складчину устроют, и то денег не хватит выкупить такую груду!

– Не страшно, мы тебе залоговую сумму дадим. Сколько это все стоит?

– Хорошо, будет чем покрыть наш риск. Но, чтобы новые купить, еще денег нужно…

Мать позвала Нани и приказала ей принести шкатулку из кладовой. Из шкатулки она достала мятые ассигнации и золотые монеты ашрафи, отсчитала старику. Тот поцеловал деньги.

– Думаю, тут достаточно, госпожа, даже с лишком. Аллах поможет – сегодня же привезу вам, что требуется, и расчет сделаем…

Старик ушел, намереваясь прислать носильщиков за медной посудой. Нани закрыла за ним дверь и торопливо поднялась на крыльцо, села на колени перед матерью:

– Госпожа моя, выслушайте! Жалко ведь эти котелки, хорошие они! Таких не найти больше. Некоторые из них были ведь вашим приданым. И хозяин рассердится… Аллах свидетель, не знаю я, в каком именно из них Искандер варил змеюку эту. А я, если бы здесь была, обязательно бы заметила и выбросила тот котелок. Вы сами видели, я вчера и сегодня все утро их мыла и драила так, что руки теперь отваливаются. Все как есть отмыла, и не грязнее ведь свиней с собаками…

Матушка молча пыхала кальяном. С удовольствием наполняла дымом легкие. Потом ответила Нани так:

– Ты ведь сама не слепая, правильно? Видела, вчера Али есть отказался? Искандер, когда закапывал эту гадость под деревом, тогда же должен был и котелок заметить и выкинуть его. А теперь хоть сто свидетелей приведи и скажи, что не тот котелок – все равно Али с Марьям не поверят!

Нани, соглашаясь с ней, кивала:

– Вы правы, хозяйка, что же поделать… И не только ваши дети, вчера вечером и Махтаб моя к еде не притронулась…

Матушка опять взяла в рот чубук кальяна и ничего не сказала, будто не расслышав. Но про себя буркнула: «Куда конь с копытом…»

* * *

Через час приехали друг за другом три повозки, которые нагрузили медной посудой. И еще вечер не наступил, как тот же старик лудильщик на тех же повозках привез уже новую посуду, только что купленную. Аллах один знает: может быть, он опять те же самые котлы вернул, что и увозил, – на них ведь клейма не было. Но все были довольны, в первую очередь дети…