Владимир Мономах - Борис Васильев

— У него дружина разбегается.

— Что-то тут не то… — задумчиво протянул Свирид. — Я поручу двум своим толковым парням приглядеть за Железяном, но на это потребуется время. Кстати, дважды замечено, что воевода Железян проходил к великому Киевскому князю с оружием и без досмотра. Мои ребята это приметили, но я решил обождать с окончательными выводами. Великий князь меня не очень-то жалует, но своих лазутчиков у него нет.

— Что ж, подождем, — вздохнул Ратибор. — И не такое терпели.

— Придется. Что у тебя еще?

— Князь Мономах просил тебя приехать, — сказал Ратибор. — Сможешь?

— Коли побратим просит, то и вопросов быть не может. Прихвачу и дюжину своих ребят. Там ведь покопаться кое в чем надобно.

— У меня кони пали, — опять вздохнул Ратибор. — Гнал я к тебе нещадно.

— Из великокняжеской конюшни кони тебя устроят? Или откажешься? — Свирид засмеялся.

— Жалко. Загоню ведь.

— А мы с тобой в колясках поедем, — успокоил Свирид. — Эй, ребята!

Из кустов мигом выскочили трое молодцев.

— Угоните-ка мне и боярину пару добрых колясок для доброй поездки.

Разведчики молча скрылись.

— Пойдем пока по дороге, — предложил Ратибор. — Твои удальцы нас нагонят.

— Так и тут их дождаться можно.

— Мне стоять труднее, чем идти, — признался Ратибор. — Как уж скроен, так и сшит.

Перебрасываясь изредка словами, они пошли по дороге, пока их не догнали две парные коляски с разведчиками.

— Почему задержались? — строго спросил начальник разведки.

— Так в конюшне стражи много оказалось, — ответил старший.

— Справились?

— Излишек в сено пришлось зарыть.

— Добре. С нами поедете. Ко мне в коляску — трое. К боярину — один. Остальные — верхом.

Расселись, поехали.

— Гони!..

Когда Ратибор сумел повернуть орду хана Китана в Дикую Степь, Китан со злости, что золото уплывает из его рук, послал на прощание издали стрелу в окно Мономахова дома. И надо же такому случиться, что эта стрела попала в грудь старшему сыну Мономаха Мстиславу, который ни за что не захотел уйти с младшими братьями в укрытие и остался среди защитников дома. «Не унывай, мой князь! — крикнул Меслим, бросаясь к упавшему княжичу. — Кочевники Дикой Степи яд презирают». — «Жить будет?» — в тревоге спросил Мономах. «Он пока без сознания, — приговаривал Меслим, внимательно и неторопливо осматривая и ощупывая мальчика. — Но это я тебе обещаю, мой князь». — «Я лично убью Китана за покушение на моего сына!» — пообещал Мономах.

— Покушение на Мстислава оплачено золотом Святополка, — жестко, аж зубы скрипнули, сказал Свирид. — Я лично подведу его к гибели и чуть подтолкну в спину. Не прикасаясь.

Мономах отрицательно покачал головой.

— Нет, побратим. Заматня начнется на Руси, коли ты это сделаешь. А нам нужен Союз князей. И он будет, как только я накажу половцев.

Оба помолчали.

— Пойдем в сад, — сказал Мономах. — Посидим в беседке. А то… Суетятся тут.

Прошли в беседку, куда расторопный Павка принес еду и питье.

Помолчали.

— Да, мой князь, — сказал вдруг Свирид. — Меня интересует, когда и под каким предлогом начал грабить Чехию Железян?

Мономах нахмурился, покачал головой:

— Я сказал обычную фразу, которую исстари произносят победители.

— На поток и разграбление?

— Да.

— И он единственный, кто начал грабить?

— Он понял ее буквально.

Свирид рассмеялся.

— Почему ты смеешься?

— Великий Киевский князь Святополк невероятно жаден. Похоже на Железяна, правда?

— Ну и что?

— А не странное совпадение?

— Ему надо содержать дружину, побратим. — Мономаху был неприятен этот разговор. — Ничего таинственного тут нет.

— Нет?

— Ты же прочел записку из кармана убитого?

— А если я, мой князь, докажу, что Отдельную дружину воеводы Железяна содержит казна?

— Скажу, что ты ошибаешься, начальник лучшей разведки, — усмехнулся Мономах.

— Нет, тут что-то не так.

Мономах несогласно вздохнул и горестно покачал головой.

— Руси нужен мир, а не война. Мир, побратим. А мир возможен только в том случае, если нам удастся заключить Союз со всеми князьями. Союз, чтобы навсегда исчезли межусобные войны.

— А пока будем ждать, что будет после дождичка в четверг, будем терять своих сыновей?

— Это — половцы, — строго сказал Мономах. — Половцы, а не славяне.

— Кстати, о половцах, — перебил Свирид, указывая рукой в глубь сада. — Мой кунак хан Иляс.

К беседке шел юный хан. Поклонился, прижав правую руку к сердцу. И Мономах, и Свирид по очереди тепло обняли хана половецкой орды.

— Как поживаете, князья?

— Здравствуй, сынок, — Мономах вздохнул. — Китан на моего Мстислава покушался.

— Убил?.. — почему-то шепотом спросил Иляс. — Скажи правду, мой князь.

— Кажется, Бог миловал. И Меслим поможет.

— Я покараю хана Китана.

— Нет, — решительно возразил Мономах. — Это моя забота и мой меч, сынок.

— Как скажешь, отец. Как скажешь, — потупился Иляс. — Только я все равно перебью всех мужчин его проклятого рода.

Мономах наполнил доверху три чаши. Встал. И Свирид с Илясом тоже встали.

— За здравие сына. Старшего моего.

— Хвала Меслиму! — провозгласил начальник разведки.

— Хвала!

— Хвала!