100 великих операций спецслужб - Игорь Атаманенко

Являясь до революции второстепенным актером провинциального театра, Блюменталь-Тамарин после Гражданской войны, благодаря связям среди руководителей пролетарской культуры и личному знакомству с наркомом просвещения А. Луначарским, стремительно влился в ряды новой театральной номенклатуры.

В октябре 1941 года, когда гитлеровские войска рвались к Москве, Блюменталь-Тамарин, бросив свой театр с актерами, спрятался на даче под Истрой. С приходом немцев он сразу же перешел на их сторону и начал активно отрабатывать «хлеб предателя»: регулярно выступал на немецком радио, обличая бывших своих покровителей и руководство Советского Союза. Его речи, звучавшие в эфире, значили немало для гитлеровцев. Одновременно в профашистских газетах стали появляться статьи предателя, рассказывавшие о зверствах большевиков во главе со Сталиным.

В конце 1941 года Военный трибунал Красной Армии вынес предателю заочно смертный приговор.

13 августа 1942 года нарком внутренних дел Берия дал указание начальнику 4-го управления НКВД Судоплатову «начать проведение специального мероприятия в отношении Блюменталя-Тамарина».

Историк советских подразделений особого назначения Николай Абин по этому поводу писал: «Операция по ликвидации предателя получила кодовое название “Ринг”. Столь необычное название было связано с тем, что выполнение задания поручалось племяннику Блюменталя-Тамарина – чемпиону Ленинграда по боксу, начальнику прожекторной станции отдельного прожекторного батальона 189-го зенитноартиллерийского полка Ленинградского фронта сержанту Игорю Миклашевскому (оперативный псевдоним – “Ударов”)».

Перед разведчиком была поставлена сложная задача. Гитлеровские спецслужбы тщательно оберегали предателя. Доступ в охраняемый особняк пособника фашистов мог получить только человек, которому он полностью доверял. И племянник, «порвавший с Советами», мог стать таким человеком.

На специальной базе 4-го управления «Ударов» прошел специальную подготовку к выполнению задания. 22 апреля 1943 года под видом перебежчика он перешел линию фронта в районе деревни Борисовка Смоленской области. Затем последовали долгие и изнурительные допросы в гестапо.

Путь к намеченной цели был для «Ударова» сложным и опасным. Вначале его вместе с другими перебежчиками и военнопленными отправили в смоленский лагерь. Только в конце 1943 года он получил письмо от дяди, который посоветовал ему поступить на службу в Русскую освободительную армию и пообещал позже отозвать его в Берлин для пропагандистской работы.

В составе 437-го батальона РОА «Ударов» воевал под Варшавой, а затем во Франции. В начале 1944 года он был отправлен в краткосрочный отпуск в Германию. 27 января 1944 года, находясь проездом в Кенигсберге, «Ударов» наконец встретился с Блюменталем-Тамариным. Последний довольно прохладно и настороженно встретил племянника и не оставался с ним один на один. На следующий день «Ударов» покинул Кенигсберг и возвратился в часть. Вскоре ему было присвоено офицерское звание. В начале июня 1944 года в боях с высадившимися в Нормандии англо-американскими частями он был тяжело ранен. Несколько месяцев провел на больничной койке.

Продолжая служить в компании с предателями родины, разведчик упорно ждал новой встречи с родственником. Наконец 23 октября 1944 года он получил письмо от дяди, в котором тот приглашал к себе племянника. Уже 29 ноября «Ударов» отправился в пригород Берлина Мюнзинген, где проживал Блюменталь-Тамарин. И вновь начались его проверки со стороны сотрудников гестапо и регулярная слежка.

Лишь в конце апреля 1945 года пуля из пистолета, выпущенная «Ударовым», поставила точку в биографии предателя.

26 июня 1945 года Игорь Львович Миклашевский возвратился в Москву Его сложная и полная смертельного риска миссия была успешно завершена.

Разведка и «Манхэттенский проект»

В конце 1941 года, когда немцы стояли у ворот Москвы, из Лондона от «Кембриджской пятерки» поступила информация о том, что США и Англия приняли решение координировать свои усилия в работе по атомной энергии с целью создания сверхмощного оружия – «урановой бомбы» Позднее от нее же поступили сведения о том, что 20 июня 1942 года У. Черчилль и Ф. Рузвельт договорились строить атомные объекты в США, поскольку Англия подвергалась постоянным налетам германской авиации. Совместная работа над атомным оружием получила кодовое название «Манхэттенский проект».

Однако первоначально в Москве не придали особого значения информации внешней разведки. Шла жестокая война, страна, обливаясь кровью, в одиночку отражала нашествие фашистских полчищ. В этих условиях Берия считал, что сведения о работах в США и Англии над созданием «сверхоружия» лишь призваны отвлечь внимание Советского Союза от нужд обороны.

Положение изменилось лишь в 1942 году. 22 сентября 1942 года принимается постановление Государственного комитета обороны № 2352 «Об организации работ по урану», подписанное Сталиным. Оно обязало Академию наук СССР представить до 1 апреля 1943 года доклад о возможностях создания атомного оружия или уранового топлива.

США и Англия продолжали работы над созданием атомного оружия. В августе 1943 года в Квебеке состоялась встреча между Рузвельтом и Черчиллем (в оперативной переписке советской разведки – конференция «Сектант»). На ней обсуждались вопросы, связанные с определением сроков открытия «второго фронта» в Европе, о чем было публично объявлено. Однако ни США, ни Англия ни словом не обмолвились о том, что в ходе конференции «Сектант» было подписано соглашение по работам над «Манхэттенским проектом». Соглашение восстанавливало партнерские права Англии над этим проектом, однако при ведущей роли в нем США. Партнеры договорились не передавать информацию об этом проекте третьим странам без согласия друг друга. Здесь, разумеется, в первую очередь имелся в виду Советский Союз, хотя в соглашении он не назывался.

Все пять пунктов текста Квебекского соглашения от 19 августа 1943 года довольно определенно отражали намерение США и Англии держаться вместе, сохраняя союзные отношения, исключающие применение нового оружия друг против друга, но предусматривающие по взаимному соглашению его использование против третьих стран. Нигде в документе не говорилось о Советском Союзе, но весь дух его свидетельствовал об одном: «атомный клуб» носил закрытый характер, его членский состав ограничивался двумя учредителями.

Контрольный пункт в Лос-Аламосе

Квебек посеял зерна подозрений. Конференция еще не завершилась, когда 22 августа 1943 года Сталин направил Рузвельту и Черчиллю послание, в котором, имея в виду вопрос о переговорах с различными правительствами, отпадающими от Германии, заявлял, что «США и Англия сговариваются, а СССР получает информацию о результатах сговора двух держав в качестве третьего пассивного наблюдателя». В эти же дни стало известно об отзыве М.М. Литвинова с поста посла СССР в США. Новый посол А.А. Громыко в телеграмме в Москву сообщил, что в США «особо обращают внимание на совпадение данного решения (об отзыве Литвинова) с совещанием Рузвельта и Черчилля в Квебеке». Если бы не было других причин, можно было бы подумать, что Сталину стало известно о секретном соглашении от 19 августа по «Манхэттенскому проекту». Очень может быть, что так оно и было.