На дальних рубежах - Геннадий Иванович Мельников

Урагу американского командора Перри, русский адмирал Путятин прибыл в Нагасаки и передал письмо от своего императора, в котором тот просил сёгуна открыть торговлю и установить северные границы между империями. Год спустя, во втором году Ансэй{37} в Симоде был подписан первый договор о дружбе и торговле с Россией. По этому договору северная граница устанавливалась между островами Уруп, отошедшего к русским, и Эторофу. Карафуто границей не разделили за малостью населения, дикостью острова и незначительностью там наших и русских интересов. Но русские вскоре обнаружили на севере Карафуто уголь и принялись быстро колонизовать остров. В то время русские вели войну с Англией и Францией, а вскоре после войны в Иэдо{38} на броненосце прибыл русский начальник над всей Сибирью Муравьев и потребовал, чтобы граница между государствами была установлена по проливу Соя{39}, а весь Карафуто отошел к России. Он ссылался на заключенный годом ранее в Айгуне русско-китайский договор о границе, по которому, якобы, Китай уступил России и Карафуто. Правительство сёгуна решительно отказало князю Амурскому, сославшись на заключенный в Симоде договор. Но позже в Иэдо возобладала точка зрения, что климат на Карафуто крайне холодный, почвы бесплодны и нет смысла вкладывать в него средства и посылать туда людей. В восьмом году Мэйдзи (1875) в Россию был послан вице-адмирал Эномото, который и предложил русским обменять южную часть Карафуто на все острова Цисима рэттоо. В то время Россия готовилась к войне с турками на Балканах и согласилась на предложение адмирала Эномото. Между Великим Тэнно и императором северных варваров был заключен договор, по которому Карафуто весь отходил к русским, граница устанавливалась по проливу Соя, а Япония взамен получила восемнадцать островов Цисима реттоо, от Сумусю на севере до Уруп на юге, учитывая, что Эторофу, Кунасири и острова Суисио сиото{40} принадлежали нам и по Симодскому договору.

— Но зачем все же нам эти северные, холодные, пустынные земли? Я знаю русских, родился и вырос во Владивостоке, играл и учился вместе с русскими мальчишками, бывал у них в домах, на моих глазах шла жизнь разных категории русского населения — от знатных петербургских флотоводцев до мелких торговцев, не более уважаемых, чем наши тёнин{41} еще сто лет назад. Они ленивы, беззаботны, расположены скорее к спокойному существованию, чем к странствиям и захватам чужих земель, миролюбивы и покладисты; вспыльчивы, но не злопамятны, как соседи услужливы и вполне надежны, совестливы и хозяева своему слову, разумны и справедливы, излишне любопытны, может быть…

— Вот именно, — прервал его Гундзи, слушавший его внимательно и критически. — Когда их увидели на Иэдо, то через католических монахов, португальских мореплавателей и китайцев постарались побольше о них узнать. А узнав, ужаснулись. Оказалось, что эти любопытные варвары столь вездесущи, что проникают повсюду. И чтобы их остановить, надо иметь крепкие военные заслоны. На севере Европы их ползучей агрессии противостоит Германия, на Балканах — Австро-Венгрия, на юге Европы и в Средней Азии — Англия, а на востоке должны противостоять мы. Очень жаль, что им хватило благоразумия продать свои американские владения Северо-Американским Соединенным Штатам, не то, к нашей радости, они бы уже столкнулись с энергичными и предприимчивыми американцами, потеряли бы отдаленные колонии и имели бы на своих восточных границах грозных врагов, а мы — могущественных и богатых союзников.

— И вы решили уподобиться средневековому ронину и отправиться на северные острова, чтобы биться там с варварами?

— В двадцать четвертом году эры Мэйдзи (1891), когда случилось великое землятресение на равнине Ноби, ученый Окамото Кансукэ призвал к созданию Цисима Гикай — Цисимской ассоциации, для заселения и освоения островов, меня вызвали в морское министерство и предложили возглавить экспедицию на Сумусю, чтобы именно там установить форпост для защиты Страны богов. Это был приказ, и я принялся за дело. На следующий год, в марте месяце, на трех ботах, я вывел свою экспедицию из Иэдо. Нас было немного, всего-то тридцать человек, но мы зашли на Иэдо и пополнили экспедицию айнами. На Сумусю в тот год нам добраться не удалось, мы зазимовали на Эторофу, но еще через год я все же утвердился на Сумусю. Острова Цисима рэттоо ценны не только с хозяйственной точки зрения, скажем, как база для рыболовства и промысла морского зверя и китов, они представляют естественные, природой созданные укрепления, накрепко запирающие русских в их восточных владениях и не позволяющие им выйти в океан.

Укрепив Цусимский пролив, мы не позволим им ходить из Японского моря на юг; пролив Цугару{42} контролируется нами полностью; для защиты пролива Соя достаточно одной артиллерийское батареи на мысе Соя; проливы между Цисима рэттоо узки, не изучены, а те карты, что есть у русских, для навигации непригодны.

С января по апрель проливы забиты льдами, с мая по август укутаны плотным туманом и открыты для судоходства практически только с середины августа по конец октября, потому что позднее один за другим следуют жестокие штормы. Да мы вольны и запретить плавать русским судам в проливах между островами. Единственный пролив, которым могут тогда воспользоваться русские, пролив между Камчаткой и Сумусю, нужно будет защитить фортами; впрочем, защищать придется все проливы.

Через неделю их пароходик добрался до цели их экспедиции, и на шлюпках они высадились на низкий песчаный берег в устье речки Бэттобу. Рядом с берегом тесно лепились друг к другу с десяток дощатых домишек поселка. В одном из таких домиков, хозяином которого был старшинка команды строительных рабочих, отвели комнатку окном на море и ему.

И начались его походы по острову. Он поднимался на невысокую горку Мацуго, удобную для наблюдательного пункта, контролирующего подходы с юго-востока, осмотрел обрывистые мысы Кокутан, Котомари, Хитаси и Суносяки, провел топографическую съемку и описание острова и решил, что горы Мацумура на северо-западе и Сирэй на севере — лучшее место для установки артиллерийских орудий.

Потом он перебрался через узкий пролив на соседний к югу большой остров Парамусири и принялся за него. С парой носильщиков карабкался он по кручам западного горного массива, срывался с заснеженных вершин Аракава и Цикура, на плоту спускался по порожистой и извилистой реке Тодороки и едва не помер с голоду на юго-восточном мысе Курабу, но им удалось неделю продержаться на добываемых морских зверях, пока их не сняли, как и было условлено, пароходом. Вернувшись на Сумусю, он с десяток дней отписывался, показал все материалы лейтенанту Гундзи, выслушал от него ряд важных советов