Тоже Эйнштейн - Мари Бенедикт

— Может быть, мы и один камень, Альберт, но сердце у нас не одно, теперь это ясно.

Глава тридцатая

4 августа 1907 года

Ленк, Швейцария

20 марта 1908 года

Берн, Швейцария

— С помощью этого прибора мы сможем измерять очень малые количества энергии, — объявил Альберт братьям Паулю и Конраду Хабихтам за чашкой крепкого кофе в гостиничном ресторане. Братья приехали из Берна в гостиницу под Ленком, где мы с Альбертом и Хансом Альбертом остановились отдохнуть на несколько дней в августе. У нас с Альбертом возникла идея одного изобретения, и он надеялся, что «Академия Олимпия» в новом составе, без Мориса, который уехал в Париж, поможет нам в его создании.

— И для чего нам это нужно? — спросил Пауль. Брат одного из давних членов «Академии Олимпия», талантливый механик, он был более практичен, чем его брат-теоретик Конрад. Эта практичность становилась поводом для оживленных дискуссий на заседаниях «Академии Олимпия», на которых он стал иногда бывать в последние годы.

— Для регистрации мельчайших электрических зарядов, конечно, — пренебрежительным тоном отозвался Альберт.

Пауль все еще смотрел непонимающе, и я попыталась объяснить:

— «Машинхен» позволит нам усиливать самые малые количества энергии и замерять их, а это поможет ученым всего мира оценить правильность различных молекулярных теорий.

Конрад уже привык к моим комментариям во время наших частых встреч в «Академии Олимпия» (в том числе к моим переводам высказываний часто скупого на разъяснения Альберта), но я не была уверена, что Пауль примет их так же легко. Я никогда не знала, как отреагирует тот или иной мужчина на женщину, заговорившую на языке науки.

— А-а, — протянул Пауль, наконец-то уловив связь между нашей машиной и одним из величайших споров среди физиков: что именно представляет собой «вещество» нашего мира. Кажется, он спокойно отнесся к моему участию в разговоре: может быть, брат его подготовил, а может быть, мои краткие замечания на предыдущих собраниях «Академии Олимпия».

Конрад, уже оценивший прибыльность этой затеи, добавил:

— Каждая лаборатория хотела бы иметь такой прибор.

— Вот именно, — сказала я с улыбкой.

Я передала Ханса Альберта Альберту и развернула сделанные мной предварительные наброски для «машинхен»: главным образом электрические формулы и схемы. Я еще раз просмотрела эти планы вместе с братьями и предложила график работ. Альберт каким-то образом сумел договориться, чтобы нам предоставили свободное помещение в местной бернской гимназии: там можно будет собирать машину.

— Будете работать с нами?

Братья переглянулись между собой, а я вознесла беззвучную молитву Деве Марии. Я не часто обращалась к Ней — отвыкла без мамы от этого ритуала, — но когда мне чего-то очень хотелось, прибегала к Ее помощи. У нас с Альбертом была сплошная теория и мало практики. Чтобы воплотить «Машинхен» в жизнь, нужны были братья Хабихт.

— А прибыль поделим? — спросил Пауль.

— Конечно. По двадцать пять процентов каждому, — сказала я. — Если вы согласны, я проконсультируюсь с юристом, и мы составим контракт. Как только мы доработаем устройство, Альберт займется оформлением патента. У него ведь имеются кое-какие знания в этой области, — сказала я и улыбнулась Альберту.

Альберт усмехнулся в ответ, явно довольный тем, как ловко я договорилась с братьями. Хоть он и извинился за ту боль, которую причинило мне отсутствие моего имени под четырьмя нашими работами, опубликованными в 1905 году в журнале «Annalen der Physik», — особенно под статьей об относительности, — прощение он заслужил не словами. Ключом к нему было приглашение участвовать в работе, о чем Альберт наконец-то догадался после нескольких месяцев моего молчания. Проект «Машинхен», который мы вдвоем обдумывали весь последний год, давал мне простор для руководящей деятельности, и это была единственная компенсация, которую я готова была принять. После этого раскаяние Альберта было наконец принято. И я его простила — в теории.

Спустя несколько месяцев после нашей встречи в Ланке я стояла перед Альбертом и Хабихтами, ожидая увидеть плоды того нашего разговора. Альберт потирал щетину на подбородке, отросшую за те долгие мартовские выходные, которые он провел, работая над машиной в обществе Конрада и Пауля. В последнее время лицо у него похудело, пухлые щеки стали впалыми. Он вдруг стал казаться старше, совсем не похожим на того студента, которого я знала когда-то.

Комнатка в местной гимназии, которую мы временно заняли под лабораторию, была завалена проводами, батареями, листами металла и множеством непонятных деталей, не говоря уже о накопившихся за прошедшие с лета месяцы грязных кофейных чашках и крошках табака. Усадив Ханса Альберта в более или менее безопасный уголок, я стала осматривать машину.

Цилиндр наконец-то стал похож на мои эскизы. За семь месяцев работы по вечерам, после службы, Альберт, Пауль и Конрад собрали «Машинхен», и меня пригласили на знаменательное событие — испытание устройства.

— Ну что, попробуем? — спросила я.

Альберт кивнул, и Пауль с Конрадом стали подсоединять провода и щелкать переключателями. После этого Альберт запустил машину. Сначала что-то зашипело, и от одного из проводов потянулась струйка дыма, но потом машина заработала.

— Две проводящие пластины создали заряд, а полоски измерили его. Машина работает! — воскликнула я.

Мужчины стали хлопать друг друга по спинам и отвешивать поклоны мне. В тот миг, когда Конрад уже потянулся было за пыльной бутылкой вина, спрятанной за кучей проводов, «Машинхен» издала какой-то ужасный визг. И резко остановилась.

Мужчины бросились к устройству и, кажется, еще целый час возились с проводами. Качая Ханса Альберта на коленях, чтобы хоть немного его развлечь (ему уже давно пора было спать), я сказала:

— Судя по всему, мы поторопились с поздравлениями.

Пауль поднял на меня глаза.

— Почему вы так говорите?

Я указала на все еще дымящуюся «Машинхен».

— Ничего страшного. Просто изоляция подвела. Мы это быстро починим.

— Правда? — спросила я с облегчением.

— Правда, — ответил за брата Конрад. — А как только добьемся бесперебойной работы, сразу же подадим заявку на патент. У Альберта уже готова большая часть заявки, включая чертежи. Верно, Альберт?

Альберт не говорил мне об этом. Я была удивлена — когда это он успел? Вот над чем он, должно быть, работал в гимназической мастерской, пока братья Хабихт собирали машину. Я знала, что в практической части Альберт не так искусен, как Пауль и Конрад.

— Можно нам взглянуть на заявку, Альберт? — спросил Конрад.

Непослушная грива Альберта торчала вокруг головы пыльным спутанным облаком. Он поднял глаза — с таким видом, будто забыл о моем присутствии.

— Конечно, — сказал он и встал. Порылся на столе, заваленном электрическими деталями, и достал растрепанную кипу бумаг.

— Вот она. Пока еще приблизительно, но общая идея такова, — сказал он, раскладывая листы передо мной и Хабихтами.

Эскизы представляли собой точное изображение машины в ее нынешнем