Крещенные кровью - Александр Чиченков

— И чего они тебе там сказали?

— Будто Васька Носов из деревни этой родом! Будто он явился однажды и коммуну эту организовал! А дядька его там живет, — Степан шмыгнул носом и озабоченно провел по небритым щекам ладонями. — так тот уверяет, что как только родители умерли, Васька мальчонкой еще из деревни уехал. С тех пор о нем ни слуху ни духу.

— А у деревенских что, глаз нет? — нахмурился Горовой. — Они же видели Ваську, о чем тебе говорили?

— Вот точно так и я заявил старику Носову, — ухмыльнулся Степан. — А он мне: что не Ваську люди видели, а сына его Прокопия. Живет тот в городе, в психушке. Старик иногда его домой на недельку-другую забирает, когда у Прошки затишье в мозгах. С его слов Прошка на Ваську как две капли воды похож, вот люди и спутали.

Дмитрий Андреевич встал из-за стола и, глубоко задумавшись, принялся расхаживать по кабинету. Четверть часа спустя он вернулся на свое место и посмотрел на Калачева:

— А монашка та таинственная, которая Альбиной Воеводиной зовется, она каким боком к коммуне примазана?

— Все документы по этому непонятному заведению оформлены на нее, — ответил Степан. — Я проверил их сам, лично. Имя Васьки Носова нигде, ни в одной бумаженции не упомянуто.

— Да-а-а, башку сломать можно, — вздохнул Дмитрий Андреевич. — Видно, и впрямь все это дерьмо и с бандой, и коммуной тебе, следователь Калачев, разгребать придется…

* * *

Задержанный застонал от боли, как только конвойный потянул его за руку в кабинет. Из его распухших от побоев глаз потекли слезы.

— Ну и кто такой? — спросил Степан у конвойного.

— Как кто? — опешил тот. — Бандит, кто же еще…

— А где Бурматов или Теплов на худой конец?

— Они сказали, что после полудня будут. Умаялись, всю ночь напролет в рейде участвовали. С ног валятся от усталости, вот и пошли передохнуть.

— Все, жди за дверью, — распорядился Степан, разглядывая задержанного, на котором живого места не было, лицо распухло и приняло синеватый оттенок.

— Так как прикажешь к тебе относиться? — спросил Калачев уже строже. — Как к бандиту и убийце или как к случайному прохожему, ненароком угодившему в руки милиции?

— Я не знаю, что говорить, гражданин начальник, — ответил тот, едва шевеля разбитыми губами. — Мне было велено отнести чемодан, а меня с ним арестовали…

— Наверное, ты не понравился милиционерам? — улыбнулся Степан, успев заметить, что разговаривает с недалеким человеком.

— Им не понравилось то, что они нашли в чемодане.

— Ух ты! И что же могло в нем лежать ты, конечно, не знаешь?

— Ни сном ни духом, гражданин начальник. Мне сказали, что обувка из ремонта, а там… Очень много денег. Я глазам не поверил, когда открыли чемодан и я их увидел.

Сонливое состояние да и головную боль в придачу со Степана как рукой сняло. Мозг заработал лихорадочно и в полную силу:

— Так, кто велел тебе отнести чемодан?

— А я почем знаю. Я зашел к сапожнику, как велели, взял чемодан и… Я теперь вот перед вами.

— Хорошо, зайдем с другого боку, — оживился Степан. — Назови мне имя того, кто велел тебе зайти к сапожнику и забрать чемодан?

Вместо ответа задержанный вдруг схватился за голову, издал чудовищный вопль и свалился на пол. Калачев вскочил из-за стола и замер в нерешительности, не зная, что предпринять. Услышав шум, в кабинет ворвался конвойный и тоже застыл, уставившись на корчившегося в конвульсиях задержанного.

— Марафету, дайте мне марафету! — орал тот, сжимая виски и катаясь по полу. — Все… Я все расскажу, только дайте мне марафету!

Первым опомнился Калачев. Он открыл ящик стола, выхватил из него бутылку с самогоном и склонился над задержанным:

— Нету у нас марафета, слышишь? Самогон подойдет?

С трудом разлепив глаза, несчастный увидел бутылку и протянул к ней руки.

— Э, нет, — убрал приманку Степан. — Сначала скажи, чего собирался, иначе…

— Голова моя, головушка, — простонал несчастный. — Меня послал… меня послал… Он… он…

Он вдруг вытянулся в струну, дважды дернулся и затих. Калачев схватил его за руку, но пульс не прощупывался.

— Что с ним? — спросил конвойный, присаживаясь рядом на корточки.

— Все, доигрался хрен на скрипке, — ответил Степан, отпуская безжизненную руку мертвеца. — Ступай-ка давай за носилками и подмогой, да выносите этого «жмурика» из моего кабинета…

* * *

Оперативники Игнат Теплов и Геннадий Бурматов появились в Управлении после обеда. Узнав от дежурного о смерти задержанного, они поспешили в кабинет Калачева, но Степана на месте не оказалось. Поняв, где тот может находиться, оперативники, с тяжелым сердцем, понуро поплелись в кабинет начальника следственного отдела, заранее готовясь к основательной головомойке.

— Вот и они, легки на помине, — сказал Дмитрий Андреевич, глядя на оперативников исподлобья. — Вижу, всласть отдохнули, мать вашу, после «утомительных ночных приключений»?

— Да мы… — заикнулся было Теплов, но тут же замолчал, наткнувшись на суровый взгляд Горового.

— Молчать и слушать меня, олухи царя небесного, — грохнув кулаком по столу, крикнул гневно начальник. — Говорить будете, когда я прикажу!

Бурматов и Теплов утвердительно кивнули. Калачев положил на стол чемодан.

— Бурматов, это тот чемодан, который был у задержанного? — спросил Дмитрий Андреевич, строго глядя в бледное от волнения лицо оперативника.

— Он самый, — ответил тот, опуская голову.

— Вы смотрели, что в чемодане? — нахмурил брови Горовой.

Оперативники промолчали, пытаясь сообразить, чего добивается от них начальник следственного отдела. Они выглядели растерянными и смущенными, переминаясь с ноги на ногу.

— Деньги в нем, много денег, — вздохнув, наконец ответил Бурматов.

Докурив папиросу, Калачев демонстративно открыл чемодан. Взгляды присутствующих сразу же устремились на его содержимое. Он быстро извлек десяток пачек и уложил их на стол. А вот под деньгами, как оказалось, были сложены коробки с ампулами. Степан вскрыл одну из них.

— Что это, кто мне скажет?

Оперативники благоразумно промолчали, а Горовой предположил:

— Это конечно же наркотик?

— Совершенно точно, — кивнул Степан. — Беда вот только в том, что мы не знаем, кому он предназначался в таком огромном количестве. И тем более как оказался в чемодане задержанного, который успел умереть, прежде чем рассказал нам о своей ноше.

— Целый чемодан наркоты, да тут её… — Дмитрий Андреевич замолчал.

— Здесь больше двух тысяч ампул, — уточнил Калачев. — На такую сумму, которая не поместилась бы даже в этом большом чемодане. Смерть задержанного оборвала все ниточки… — Он повернулся к Бурматову: — Кстати, его личность установлена?