Доспехи света - Кен Фоллетт

Это было уже слишком для Хорнбима.

— Слушай, Уилл, мы можем поговорить наедине?

— Конечно, — ответил Риддик. — Ступай, дорогуша.

Мариана встала, надув губы.

— Я воспользуюсь языком позже, дорогая, — сказал Риддик.

— Буду ждать.

Когда дверь закрылась, Хорнбим сказал:

— Давно пора тебе завязывать с подобными вещами. Ты скоро женишься — на моей дочери.

Риддик смутился.

— Конечно, конечно, — сказал он. — На самом деле, я как раз прощался с Марианой.

— Хорошо.

Хорнбим ни на секунду в это не поверил. Но настаивать не стал. Он не хотел рисковать жирными прибылями, которые получал с помощью Риддика.

— Я буду образцовым мужем, — поклялся Риддик. — Холостяцкая жизнь для меня закончена.

— Очень рад это слышать. Шлюха за твоим завтраком действительно за гранью пристойного поведения.

Дворецкий вошел с кофе для Хорнбима.

— Расскажи мне о своем плане, — сказал Риддик.

— Люди, которые, скорее всего, пойдут на собрания Спейда, и так ему сочувствуют. Возможно, там не будет никого, кто представил бы иную точку зрения. Им нужна энергичная оппозиция.

— Энергичная?

«Риддик быстро соображает», — подумал Хорнбим.

— Не сомневаюсь, в городе найдется много стойких патриотов, которых возмутит та чушь, что несут Спейд и Сэл.

Риддик медленно кивнул.

— Полагаю, ты можешь знать некоторых из этих парней.

— Я точно знаю, где их найти. Можно начать поиски с таверны «Бойня» у набережной.

Это звучало хорошо.

— Как думаешь, ты сможешь зазвать некоторых из них на следующее собрание?

— О да, — с ухмылкой ответил Риддик. — Они придут с большой охотой.

15

Эймос столкнулся с Рупом Андервудом на Хай-стрит и понял, что они давно не виделись. Методисты наконец отделились от Англиканской церкви, и Руп, вероятно, был среди тех, кто решил остаться с официальной церковью. Эймос спросил его прямо:

— Ты от нас, методистов, отказался?

— Я отказался от Джейн, — кисло ответил Руп. Он тряхнул головой, чтобы убрать волосы с глаз. — Вернее, это она от меня отказалась.

Для Эймоса это была важная новость.

— Что случилось?

Красивое лицо Рупа исказила гримаса разочарования и обиды.

— Она меня бросила, вот что. Так что можешь забирать ее себе. Я даже ревновать не буду. Что до меня, она вся твоя.

— Она расторгла помолвку?

— Мы никогда не были официально помолвлены. У нас было «взаимопонимание». А теперь его нет. «Прощай, — сказала она, — и да благословит тебя Бог».

Эймосу было жаль Рупа, но в то же время он не мог не преисполниться надеждой. «Если Джейн больше не хочет Рупа, — гадал он, — есть ли шанс, что она захочет меня?» Он едва смел об этом думать.

— Она сказала, почему разрывает отношения?

— Она не сказала правды. Говорит, что осознала, что не любит меня. Не уверен, что она вообще когда-либо любила. Правда в том, что по ее представлениям у меня недостаточно денег.

Эймос все еще не понимал.

— Но что-то должно было случиться, что изменило ее чувства.

— Да. Ее отец ушел из англиканского духовенства. Он больше не каноник собора.

— Я знаю, но…

Тут его осенило.

— Теперь он беден.

— Он будет жить на то, что методистская община сможет наскрести ему на жалованье. Больше никаких модных нарядов для Джейн, никаких служанок, чтобы одевать ее и причесывать, никакого вышитого белья.

Эймос был шокирован упоминанием белья. Руп ведь не мог ничего знать о белье Джейн, не так ли? Но они были своего рода парой долгое время. Возможно, она позволяла ему вольности.

«Конечно, нет».

Эймос решил не думать об этом.

— Она влюбилась в кого-то другого? — спросил он.

— Насколько я знаю, нет. Она флиртует со всеми. Говард Хорнбим, вероятно, самый богатый холостяк в Кингсбридже — может, она на него нацелится.

«Это возможно», — подумал Эймос. Говард был не очень умен и уж точно не красив, но он был любезен, в отличие от своего отца.

— Говард, кажется, на пару лет моложе Джейн, — сказал он.

— Это ее не остановит, — ответил Руп.

*

По воскресеньям, после утренних служб в городских церквях и часовнях, некоторые жители Кингсбриджа имели обыкновение посещать кладбище. Эймос иногда чувствовал порыв провести несколько минут в воспоминаниях об отце и шел из методистского зала на соборное кладбище.

Он всегда останавливался у гробницы приора Филиппа. Это было очень большой монумент. Филипп, монах двенадцатого века, был фигурой легендарной, хотя о нем было мало что известно. Согласно «Книге Тимофея», истории собора, начатой в средние века и дополненной позже, Филипп организовал перестройку собора после того, как тот был уничтожен пожаром.

Эймос отвел взгляд от монумента и увидел Джейн Мидуинтер у другой могилы в нескольких ярдах от него, одетую в мрачное серое платье. После разговора с Рупом он надеялся на возможность поговорить с ней. Момент был самый неподходящий, но он не смог устоять перед искушением. Он подошел и встал рядом с ней, прочитав надгробие:

Джанет Эмили Мидуинтер

4 апреля 1750 — 12 августа 1783

Возлюбленная жена Чарльза

и мать Джулиана, Лайонела и Джейн

«Быть со Христом несравненно лучше»

Он попытался представить себе мать Джейн, но это было трудно.

— Я почти ее не помню, — сказал он. — Мне, должно быть, было лет десять, когда она умерла.

— Она любила красивые наряды, вечеринки и сплетни. Ей нравились аристократы и аристократки. Она бы с удовольствием познакомилась с королем.

Глаза Джейн увлажнились. Что-то сжалось у него в сердце. Но не играла ли она? Она часто так делала.

Он констатировал очевидное:

— И вы похожи на свою мать.

— А мои братья — нет.

Джулиан и Лайонел учились в шотландских университетах.

— Они оба похожи на моего отца, сплошная работа и никаких развлечений. Я люблю своего отца, но не могу вести такую жизнь, как он.

«Она в необычном настроении, — подумал он, — я никогда не знал ее настолько откровенной перед самой собой».

— И беда с Рупом в том, — сказала она, — что он тоже похож на моего отца.

Большинство кингсбриджских суконщиков были такими. Они много работали, и у них было мало времени на досуг.

Эймоса осенило.

— Полагаю, и я тоже.

— И вы тоже, дорогой Эймос, хотя я не