Далекий след императора - Юрий Торубаров

— Давай, зови в хоромы, обогрей гостя, — проговорил Евстафий, стоя на крыльце, топчась вместе с хозяином.

— А-а! Ага! — обрадовано воскликнул Осип, услужливо открывая дверь.

В едальне, куда гостя завёл хозяин, было тепло. В печи весело потрескивали дрова. Пока Осип распоряжался насчёт кормления гостя, тот, по привычке, грел руки у огня, не без улыбки вспоминая разговор с Лукой.

За обедом Евстафий рассказал, зачем к нему пожаловал. Выслушав его, Осип, в свою очередь, поведал, что знал и о Марфе, и о Егоре. Удивился встрече Евстафия и Марфуши и спросил:

— Чё ты так заботишься? Уж не...

— Не-е... — качает головой Евстафий, — долг мой перед ней. Жисть мне спасла.

— А-а-а! — понимающе тянет хозяин и весьма печально закончил: — Егор погиб, защищая Варлама, своего предводителя.

Услышав это, гость что-то задумался. А потом, похоже, повеселел.

Всю обратную дорогу домой Евстафий обдумывал, как лучше поступить. Но ничего путного не нашёл, как ехать к Марфе, всё рассказать и попробовать всё же забрать деву. Этой же дорогой он решил разделить своё добро между Фёдором и ею. Если они сойдутся, то и тогда сын не смеет обидеть ту, которой он обязан своим спасением и нрав которой так пришёлся ему по душе.

Такое быстрое возвращение боярина в эту глушь всех сильно удивило. Первое, что у него спросил Лука, встретивший боярина:

— Что, вновь занемог?

— Да, нет, — успокоил он, — я приехал до Марфуши.

За столом он всё рассказал. Услышав о гибели Егора, дева вскочила. На глазах появились слёзы:

— Не верю, неправда! — воскликнула она.

Тогда боярин, повернувшись к образам, проговорил, крестясь:

— Богом клянусь, правда!

Марфа подошла к девушке, обняла её, усадила рядом:

— Марфуша, — заговорила она, — жизня — штука не проста. Чуеть моё сердешко, не врёть боярин. Крепись.

Марфуша зарыдала во весь голос.

— Поплачь, милая, поплачь, легче будить, — посоветовала Марфа.

Доплакивать Марфуша ушла к себе.

Вечером, когда она появилась, её трудно было узнать. Лицо, казалось, почернело, глаза сузились.

— Да ты чё, девонька? — всплеснула руками Марфа. — Развить так можно! Было дело, и у мня мужика убили. Так чё тогда? И мне за ним? Жить-то надо. Бишь, кака ты у нас. Как дочурка. Радость-то кака!

Наверное, этот простой, нехитрый довод как-то её успокоил, лицо стало оживать.

На другой день боярин заявил ей о своём решении разделить своё добро. Марфа и Лука, узнав об этом, вдвоём стали уговаривать её послушаться боярина. И Марфуша сдалась. Тепло попрощавшись, они отъехали в Новгород. Лука и Марфа версты две шли за повозкой. Потом отстали.

В Новгород возвращался и другой его житель. Печальное появление Станила в Новгороде было ударом грома средь ясного зимнего неба. Павша долго слушал объяснения сына. Молчал, «мотая на ус». Когда тот кончил говорить, отец начал неторопливо задавать вопросы. Перво-наперво он спросил про кису:

— Значит, мошну поделил?

— Поделил, — подтвердил тот.

— Где она?

Сын пожал плечами.

— Куды кидал, смотрел?

Станил кивком подтвердил. Потом, словно его осенило, начал вновь свой рассказ, дополняя забытыми было моментами.

— Вскоре, — сказал он, — появился какой-то человек. Скорее всего это был один из подорожников, — сын замолчал.

— Ну, — нетерпеливо рявкнул батя, видя, что сын вроде задумался.

— А знаешь, батяня, я вроде встречал етого человека.

Батя весь, как пёс, насторожился.

— Где?

— Здесь. У нас.

— В Новгороде?

Опять согласный кивок.

— И что?

— Я видел, как он шарил по кустам.

— Искал?

Сын пожат плечами.

— Вроде, — неуверенно промолвил он, видя, как сузились отцовские глазки.

— А чё ты не вышел?

Сын усмехнулся:

— Я чё, дурень? А вдруг за ним ещё бандиты?

— Это ты прав. Да-а, — протянул Павша в задумчивости. — Думаю, это дело наших «молодцов-удальцов». Ишь, на своих руки подымают. Ну, погоди у меня! — Павша погрозил кулаком. — А ты ищи тово. Мы с иво заживо шкуру сдерём, а узнаем, куды он нашу деньгу дел.

Вабор, у которого остановился на житьё Егор, оказался весьма порядочным мужиком. Узнав от парня про его большущие деньги, он посоветовал спрятать их понадёжнее и никому про это не сказывать.

— Ты ещё молод, — говорил он, — мало знаешь людей. А они разные. Одни вроде так и норовят в рот залезть, выдают себя чуть не за ангелов. А на деле — дряненький человечишко, так и зырит в карман залезть.

— Видел я таких, — проговорил Егор, — бросили Варлама, за свои шкуры обеспокоились.

— Вот так-то. Ты Петра дождись. Он те всё и расскажет.

Но Пётр пропал, как в воду канул. Куда делся, никто не знал. Чтобы зря время не терять, Егор с литовцем на пару стали трудиться. Работал Егор здорово. Можно было подумать, что за время своих скитаний он соскучился по труду. Скорее всего так и было.

Он редко выходил в город. Благо храм Парасковы Пятницы был недалеко. Он часто ходил в эту церковь, тайком моля скорее найти Марфу. Ехать домой, не встретившись с Осипом Захаровичем, которого ожидал со дня на день, не хотел. Разве что просить Милантию, может быть, она поможет. О ней слышал он разное. Его не тянуло принимать участие в кулачных боях, не было настроения.

Однажды, в свой редкий выход, идя по Людочоще, Егор услышал странный, досель не слышимый им звук. Пройдя на него несколько десятков шагов, он увидел, как из переулка выходят какие-то люди, связанные между собой гремящими цепями, медленно брели по дороге. Лица их были печальны, глаза отчуждённо глядели по сторонам. Они жалобными голосами твердили:

— Подайте, люди добрые, на пропитание. Бог зачтёт вам!

— Ишь, Бога вспомнили! — зло сказал какой-то мужик, — а когда грабили да убивали, про Него забыли!

— Хто ето? — спросил Егор у двух встретившихся ему парней.

Один из них оглянулся и ответил:

— А, разбойный люд. Суда ждут. Жрать-то им не дают. Вот и пускают милостину собирать.

Егор внимательно посмотрел на них. И ему показалось, что среди них были и те, кого зря обвиняли. Уж больно печально выглядели их лица. Туг запечалиться. Вины нет, а как доказать — неизвестно. Он подал им несколько серебреников. Довольно богатый дар.

Вернувшись к себе, Егор не узнал стол, который «ломился» от разных вкусностей. Тут и запечённое мясо с чесноком и овощами, разные сыры, пироги с осердием. Квасы, медовуха. У стола со скучающей физиономией сидел Вабор. Увидев входящего Егора, вскочил: