Ганнибал. Один против Рима - Гарольд Лэмб

Среди латинских хроников возник миф о том, что в тот момент все союзные города Италии, особенно этрусская община, открыли свои лавки с судостроительными материалами для Сципиона, несмотря на оппозицию сената. И что в течение 45 дней 30 новехоньких судов были построены и спущены на воду под всеобщие одобрительные возгласы. Эти 30 галер были оборудованы гребными механизмами, с помощью которых римляне освоили искусство судовождения в незапамятные времена. Это была отличная история, но таких механизмов никогда не существовало. В 204 году до н. э. этрусские города были заклеймены позором за их недавний бунт, а при появлении Магона они снова поднимут восстание. Повсюду союзные города возмущенно заявляли о том, что не в состоянии вносить свою ежегодную долю, «несмотря на гнев римлян». Сенат отказывался заслушивать их сановников, пока не будут выполнены поставки. В действительности Сципион привел 30 судов из Италии и сумел найти столько же у берегов Сицилии. Не имея более сильного боевого флота, чем этот, он принял решение готовить экспедицию к походу.

Этот миф, в свою очередь, привел к тому, что некоторые современные историки представляют дело так, будто Сципион готовил свою экспедицию без всякой помощи неблагодарного Рима. Это тоже неправда. В действительности заслуга принадлежит Сципиону, римскому сенату и, кстати, Ганнибалу. Разногласия между Сципионом и его правительством заключалось в их идейных спорах. Большинство в сенате было право, считая, что Сципион с более многочисленной армией другого консула сможет вымотать Ганнибала годами войны на истощение. Сципион прекрасно понимал это. Но он был способен предвидеть, что последует за этим в итоге: истощенная Италия, освободившаяся от Ганнибала, никогда не захочет вступить в новый конфликт и вторгнуться в Африку. (И слава Сципиона соответственно будет меньше.) Сенат мало чем помог ему сначала, потому что ему нечем было помочь. Угроза прорыва Ганнибала к Риму была реальной, если превосходящие военные силы не блокируют его. Это было великое искусство (что редко признают) со стороны одноглазого Карфагенянина три года удерживать значительные римские силы у своих холмов. План Сципиона устремиться к морю с его небольшой армией, притом, что все было против него, требовал большого хладнокровия с его стороны.

Чтобы подбодрить своих новобранцев и собрать информацию, Сципион сначала отправил к морю своего помощника Лелия. С достаточно сильным отрядом Лелий пересек море и добрался до порта, который римляне называли Гиппон Царский (ныне Бона), к западу от Карфагена. Здесь он высадился, чтобы разграбить сельскую местность и встретиться с Масиниссой, который прибыл в сопровождении всего нескольких всадников, хотя Гиппон находился в пределах его родовых владений. То, что сообщил Масинисса, отнюдь не воодушевляло. Сифакс перешел на сторону карфагенян.

— Почему консул Сципион медлит? — вопрошал Масинисса. — Скажи ему, чтобы он скорее приходил.

Молодой нумидиец предупредил Лелия, что карфагенский флот вышел в море на его поиски. И римские рейдеры тут же ушли к Сицилии.

Сципион взял многое из добычи, которую они привезли, но мысль о море быстро померкла. Карфаген, встревоженный рейдом Лелия, собрал все свои силы для отпора. На мысах вдоль Африканского побережья были учреждены сторожевые посты и сигнальные маяки. В городе была возведена крепостная стена, произведен набор в армию и сбор денег, одновременно лихорадочно заработали верфи на внутренних гаванях.

Результаты не заставили себя ждать. Флот, который проглядел Лелий, снова вышел в море, с ящиками сокровищ, с подкреплением в 6000 человек, с 800 нумидийцами, их лошадьми и 7 слонами. Он ускользнул от римских сторожевых кораблей, как и флот Магона, и пришел в Геную с приказом для Магона встать во главе лигурийцев и галлов и попытаться соединиться с Ганнибалом. Чтобы оказать помощь самому Ганнибалу, конвой в 100 судов, без сопровождения, но с людьми, грузом зерна и серебра направился прямо к Локрам в Бруттий. Непредвиденное обстоятельство расстроило эти планы. Шторм разбросал конвой, а 20 транспортных судов были потоплены римскими галерами. Некоторые из уцелевших кораблей благополучно вернулись в Карфаген, но ни одно судно не добралось до побережья, на котором находился Ганнибал.

Стало очевидно, что наполовину расформированный римский флот бездействовал: бдительные когда-то, в дни Отацилия, корабли больше не бороздили морские просторы. С растущей тревогой Сципион услышал, что Ганнибал покинул свои сухопутные рубежи и двинулся к Локрам.

На первые подвернувшиеся галеры Сципион погрузил все имевшиеся под рукой силы, с лестницами и механизмами, и направился к Локрам. Они находились на небольшом расстоянии от побережья Сицилии, но за пределами зоны его власти. Сципион игнорировал это обстоятельство в пылу нетерпения опередить каннского кудесника. Несмотря на спешку, он позаботился о том, чтобы захватить с собой корабли и технику.

Локры были более крупным из двух портов, оставшихся у Ганнибала в Бруттии. Небольшой римский отряд, как всегда, с помощью хитрости уже вошел в него: группе ремесленников из Локр было разрешено возвратиться из сицилийского плена домой на том условии, что они впустят римский отряд за городскую стену. Город был расположен между двумя холмами, защищенными крепостями, и римский отряд проник только в южную цитадель. Здесь командовал некий Племиний, один из военачальников Сципиона. Карфагенский гарнизон был вытеснен на противоположный холм.

Ганнибал, стремительно приближающийся с севера, передал своему гарнизону приказ выступить в ту ночь, когда он подойдет, чтобы атаковать занятую римлянами цитадель. Горожане, которые считали римских воинов освободителями, набрали в рот воды и укрылись в своих домах.

В этот день галера Сципиона вошла в гавань, и его когорты заполнили улицы между холмами. Его разведчики вышли на северную дорогу и увидели приближающихся конников Карфагенянина. Вечером передовой отряд Ганнибала подошел к городской стене. Когорты Сципиона спешно вышли за ворота, чтобы образовать боевой строй. Когда прибыл Ганнибал, он обнаружил в гавани неприятельский флот и сильную армию в городе. Его отряды не захватили с собой ни штурмовых лестниц, ни катапульт. Забрав свой гарнизон из цитадели, Ганнибал ушел.

Это бескровное столкновение вооруженных сил было почти случайностью. Вероятнее всего, Ганнибал только потом узнал о присутствии Сципиона. Тем не менее это вселило бодрость в легионеров Сципиона, которые встретились с непобедимым карфагенянином и увидели его отступление.

Отплытие в Африку

Локры возымели такие последствия, которые едва не испортили Сципиону все дело. Его легат, Племиний, проявил себя отъявленным зверем, когда был поставлен командовать захваченным портом. В своем садистском разгуле он казнил лидеров Локр, которые сотрудничали с карфагенянами, отправлял молодых женщин в публичные дома, вывез сокровища из городского храма и, наконец, наказал плетьми двух трибунов римской армии. Жители Локр, пожалевшие о смене хозяев, отправили своих посланцев с жалобой в Рим.

Сципион мог быть жестоким в достижении своей цели: так, он приговорил вожаков мятежа в Испании к публичным пыткам, и его легионеры бряцали мечами в знак одобрения, однако он не был так свиреп, как Марцелл. По причинам, ведомым только ему одному, Сципион поддержал Племиния. Сенат расследовал и этот случай, и поступок Сципиона. Порка трибунов, обладающих неприкосновенностью согласно римским законам, была оскорблением, а осквернение храма было оскорблением богов. Более того, римский консул в Сицилии снова подвергал опасности свою жизнь за пределами зоны его законной власти. К этим соображениям сенат присовокупил секретное донесение квестора Катона о поведении Сципиона в Сиракузах. Донесение обвиняло консула в поведении, противоречащем интересам Рима.