Grace. Автобиография - Майкл Д. Робертс

Мои любимые косметические процедуры сегодня – это «манипеди», маникюр и педикюр, которыми я наслаждаюсь в салоне Think Pink по соседству с домом. Весь персонал там – корейский. И они любят меня. «Глейс! Глейс!» – кричат мне девчонки, когда я захожу в салон. Первое время они усаживали меня возле окна, чтобы меня могли видеть прохожие. Те, кто узнавал меня, часто подходили к стеклу. Догадываясь, что я их не слышу, они произносили одними губами: «Обожаю „Сентябрьский номер“. Обожаю ваши работы». Но, конечно, такие «встречи со зрителями» отвлекают и мешают, и со временем меня переместили в глубину зала, чтобы никто не беспокоил.

Моя работа такова, что я ежедневно имею дело с красотой. Это неудивительно – ведь я работаю в журнале, который стремится украсить жизнь людей. Красивые люди, красивые вещи, красивая одежда – и все это на красивых фотографиях. Я уже не говорю о красивых моделях, хотя всем известно, что мои представления о женской красоте не совпадают с мнением большинства модных редакторов. Я предпочитаю необычную красоту. И я еще давно, в помешанных на кино семидесятых, усвоила, что великолепный парикмахер или визажист может совершенно преобразить картинку – даже если кому-то покажется, будто они вообще ничего не сделали. Они могут наполнить образ сиянием и глубиной. Мне посчастливилось работать с несколькими мастерами, которые по праву считаются гениями в искусстве красоты.

Впервые я услышала о визажисте Пэт Макграт от двух топ-моделей – Шалом Харлоу и Эмбер Валетта, которые пели ей дифирамбы. «Она удивительная», – сказали они мне. Я заказала ее для съемки с Хельмутом Ньютоном на юге Франции. Это было своеобразным испытанием, потому что Хельмута не всякий выдержит. Фотографировать мы собирались немецкую блондинку Надю Ауэрманн, и это была та самая сессия с печально известной сценой «Леда и лебедь».

Мы никогда раньше не встречались, и я не видела, как Пэт приехала в наш отель – с одной маленькой сумкой и без помощника. Однако сразу же после приезда она позвонила мне в номер и сказала, что хотела бы подняться и обсудить предстоящую съемку. Когда я открыла дверь, то увидела большую, красивую темнокожую женщину, которая улыбалась так открыто и дружелюбно, что даже не верилось, будто она из мира моды.

Пэт проделала поразительную работу. Даже Хельмут был впечатлен. Надя никогда еще не выглядела такой свежей и светящейся. С тех пор я работала с Пэт всегда, когда только выпадала возможность. Вскоре после этого она начала сотрудничество со Стивеном Майзелом. Это была любовь с первого взгляда, теперь они неразлучны. Пэт очень предана ему. Однажды, в разгар показов международных коллекций (а она занята практически на каждом шоу), она прилетела из Лондона в Нью-Йорк на один день, чтобы поработать со Стивеном и мной, и улетела обратно той же ночью, как только мы закончили съемку. Ради Стивена она готова на все. Если он не может получить ее в качестве визажиста, я знаю, что он не возьмется за работу.

Пэт славится тем, что путешествует с более чем полусотней больших холщовых сумок с косметикой и оборудованием. В гостинице ей приходится заказывать отдельный номер для хранения всего этого скарба. Соответственно, заказывается и дополнительный транспорт. В Париже она нанимает специальный фургон для перевозки сумок с одного места съемки на другое, с коллекции на коллекцию, а сама в это время мчится на взятом напрокат мотоцикле, который позволяет ей лавировать на высокой скорости.

В сумках Пэт все безукоризненно подобрано и тщательно маркировано. В одной, например, могут храниться тюбики тонального крема бежевого оттенка от 1 до 100, а в другой – оранжевая помада оттенков от 15 до 50. Две-три сумки занимают книги: о кино, о тридцатых, сороковых и пятидесятых годах. В отдельной сумке лежат альбомы с полароидными снимками всех образов, над которыми она когда-либо работала, с подробным описанием каждого использованного продукта. Она в любой момент может обратиться к своему ассистенту: «Ну-ка, что за помаду приятного розового оттенка мы использовали два года назад на съемке для такого-то журнала?» – и ассистент тут же проверит и отыщет нужный цвет. Правда, в последнее время Пэт заметно облегчила свою поклажу, загрузив большую часть документации в iPad.

Как правило, Пэт работает с командой из шести-восьми помощников. Одновременно она разрабатывает новый макияж и оттенки цветов для промышленных гигантов вроде Procter & Gamble, любезничает с фотографами и раздает интервью. И она никогда не бывает в плохом настроении. Она даже разработала собственную видеоигру, посвященную красоте; это фантастика. На сегодняшних модных показах она в основном руководит. Демонстрирует необходимый макияж глаз на одной модели, и ассистент копирует его для других. У каждого из ее ассистентов своя специализация. Один делает губы, другой занимается бровями – хотя все они универсалы. Перед приездом Пэт в студию ассистенты готовят лица моделей, чтобы, когда она зайдет, перед ней были идеально чистые холсты, которые она может разрисовать. Пэт – выдумщица и экстремалка, но она никогда не доставит модели дискомфорт. В лице ей важно все вплоть до последней реснички.

С еще одним блестящим визажистом, Гуччи Вестман, я познакомилась на съемке с Брюсом Вебером, который не любит чрезмерного макияжа. Много лет он действительно работал только с парикмахером, оставляя лица моделей девственно чистыми, что было новаторством в стиле того времени. Но Гуччи как раз из тех, кто может усилить требуемое впечатление без заметного вмешательства, поэтому Брюсу с ней комфортно.

С Гуччи очень легко работать. Она отличный спутник в поездках, потому что никогда не жалуется на свой гостиничный номер. Она располагает к себе людей. Актрисы ее обожают. Да и сама она очень симпатичная. Мне нравится то, что она делает: ее макияж никогда не затмевает саму модель, не перегружает образ, но и выжатой как лимон она тоже не выглядит. Также Гуччи профессионально делает театральный макияж. Я как-то попросила ее преобразить модель из команды Брюса в раненного выстрелом красавца, и она проделала фантастическую работу: кровоточащие раны выглядели натурально. В другой раз она сумела полностью замаскировать синяк и наложенные швы, когда я упала прямо перед выступлением в «Шоу Марты Стюарт».

Что до парикмахеров, иногда я стараюсь подобрать их, еще даже не решив, с кем из фотографов буду работать. В шестидесятые годы все сводилось к стрижке. Видал Сассун сам выполнял всю работу, но, как только волосы были отутюжены и идеально уложены, в его присутствии на съемочной площадке больше не было необходимости. Много позже парикмахеры стали лишь укладывать волосы перед фотосессией, а салонное искусство ушло за кулисы. Леонард, который окончил академию Видала Сассуна и открыл собственный салон, чаще других работал со мной в британском Vogue. Хотя он и учился у Видала, его стиль был прямо противоположным – очень романтичным, с обилием локонов.

Самый востребованный стилист по прическам Гвидо работает в той же манере, что и Пэт, – разве что привлекает дополнительного помощника, который координирует «производственный процесс». Это очень современный подход, и они вдвоем – Гвидо и Пэт – составляют отличную команду.