Боги войны - Дмитрий Агалаков

Поздней весной 1586 года струги Матвея Мещеряка проходили через Волжские ворота. Торжественным молчанием встречали Девьи горы, густо укрытые зеленью, своего атамана. А каким синим было весеннее небо над Волгой! А каким пронзительно свежим был ветер в родных местах! Вот кто радовался их возвращению! Скоро уже, через считанные часы, откроется им и река Самара с её заводями – старый и добрый разбойный притон волжских казаков!

Суровый Урал – Великий Камень – остался давно уже позади! Родные места принимали казаков. Но их, первооткрывателей, было немного – всего полсотни! На трёх всё повидавших стругах разместились они вместе со своим арсеналом и скарбом. Матвей Мещеряк перезимовал с казаками в Москве, так просил их сам Борис Годунов, чтобы по весне отправиться за Камень – повести за собой новых воевод. Перезимовать Матвей перезимовал, но нашёл предлог не пойти вновь в Сибирь. Другие казаки вновь ушли за Камень, с новым московским войском. Но не он! Тяжёлые воспоминания мучили Матвея. Тяготили сердце, терзали душу! И знал он: ничто не спасёт его от этого тягла! Он так и не сумел спасти друга – Ермака, а ведь давал ему клятву, что придёт на помощь в трудную минуту! За Камень в помощь Мансурову отправлялись воеводы Иван Сукин и Иван Мясной. Но Матвей знал: Сибирь он оставил раз и навсегда. Ещё в конце зимы он нашел себе замену – Черкаса Александрова, который тремя годами прежде привёз добрую весть о взятии Сибири. И когда корабли с новым московским войском двинулись от истоков Волги вниз, к Каме, Матвей и самые близкие ему казаки ушли на трёх стругах вниз. И потом, рассудили они, вольные люди, что это за война, когда тобой командуют московские воеводы? Они-то и в Сибирь-то пошли только потому, что повёл их Ермак Тимофеевич!

И теперь возвращавшийся Матвей Мещеряк мечтал о Девьих горах, о речке Самаре, о Каспии! О тёплых краях, восточных базарах, а может, и персидских караванах! О которых он тоже скучал, как скучает серый волк о добром кабанчике! Были ведь времена! Ну, это как Бог даст!..

И вот им открывались родные места. Самый их дом, самое его сердце! Вот и царственная поляна Богдана Барбоши! Но где шатёр атамана? Где шатры его верных казаков? Куда ушёл Богдан? На Яик да на Каспий охотиться? Со всем скарбом? С красавицей Роксаной? Вместо него на этой поляне Матвей рассмотрел отряд всадников в красных мундирах – стрельцы! Они тоже глазели в сторону кораблей: кто там плывёт по Волге-матушке?

– Гляди, Матвей, как у себя дома обретаются, – работая кормовым веслом, кивнул в сторону поляны и стрельцов бывалый казак Тимоха по прозвищу Болтун. – Чего они тут забыли? Опять посольничают? Нарываются опять-таки, дуралеи, а?

Легко подгребая, казаки посмеивались. Течение самое несло струги вперёд!

– Уж больно по-хозяйски глядят, – заметил Матвей. – Точно им эту поляну сам царь подарил…

…Вечером они подходили к Самаре. Но ещё издалека что-то недоброе резануло глаз казацкого атамана. Крепость! Да неужто? Но почему неужто? Вспомнил он! Говорили ему, что пока они были в Сибири, на Волге да на Самаре крепостицу возвели! И вот она – на холмах! Увидев крепость, казаки заговорили громче. Но не такой видел её в своём воображении Матвей Мещеряк! Больно сжалось его сердце. Это был «подарок» вольному краю! Такая крепость порадовала бы его глаз в Сибири – и ещё как порадовала! Но тут, в родном урочище, на родных берегах!

– Ёшкин кот! – заметил всё тот же Болтун. – Рдеет на солнышке! Кремль прямо!

Но и впрямь – кремль! Они уже были рядом. Крепость отстояла на версту от полого песчаного берега, поросшего кустарником. Тут был и огромный детинец, и дозорные башни, и стены высокие! Встав на холмах, крепко врастя в них, крепость была окрашена алым вечерним сиянием: солнце уже пылало над верхушками заволжских лесов. Тимоха Болтун был прав: так и рдели брёвнышки стен и башен! Горела крепость на закатном солнце, пылала! Ближе к Волге стояли срубовые баньки для служивых людей. Потом открылась и река Самара, и Сосновый остров, то место, где казаки то и дело в прятки играли с купцами персидскими. Казаки налегли на вёсла – течение Самары противоборствовало им – и вошли в родную реку. От берега Самары и росла крепость, и сразу казакам открылся целый порт – корабли, струги, лодки – не счесть!