Соната разбитых сердец - Маттео Струкул

— Итак, слушайте, — наконец начала Маргарет. — Вам знаком Никколо Эриццо?

Джакомо на мгновение задумался: это имя он уже слышал.

— Конечно. Я знаю, что он из знатного рода и метит очень высоко. О жажде власти Эриццо слагают легенды, он дружит со всеми полезными людьми и обладает выдающимся политическим чутьем, но по-хорошему говоря, это просто очередной шакал, мечтающий набить свои карманы тем, что осталось от богатств Венеции.

— Да, конечно, это все верно, но я сейчас хотела поговорить не о нем. Знаете ли вы, синьор Казанова, что у Никколо Эриццо есть нечто, что для него дороже любых богатств и даже власти? Я имею в виду его дочь Франческу. Это милая невинная девушка, рыжеволосая и зеленоглазая, которая уже совсем скоро достигнет брачного возраста.

Джакомо с улыбкой кивнул.

— Кажется, я начинаю понимать, что вы хотите мне предложить…

— Погодите праздновать победу, синьор Казанова. Да, то, о чем я намерена попросить вас, полностью соответствует вашей славе: соблазнить Франческу и принести мне доказательства потерянной невинности, после того как вы достигнете цели. Как думаете, вы справитесь?

— И вы считаете, что я должен согласиться, заранее зная, какие беды навлеку на себя таким поступком, только потому, что вы меня об этом просите? Вам не кажется, что это слишком, графиня?

— Нет, синьор Казанова, — ответила та, едва сдерживая улыбку. — Вы согласитесь, потому что если вы преуспеете в этом несложном деле, настоящей ерунде для такого легендарного соблазнителя, то получите в качестве награды… меня.

— Вас? — переспросил Джакомо, высоко подняв брови от искреннего изумления.

Дело становилось намного интереснее.

— Именно так! И не вздумайте заявить, будто это предложение ничуть вас не привлекает.

— Я польщен, моя госпожа. А также удивлен…

Дерзкая прямота графини поразила Джакомо. Эта женщина предлагала ему воистину невероятный обмен. С одной стороны, мысль о том, что его хотят использовать, совершенно не нравилась Казанове, но в то же время это предложение было настолько необычным и странным, что поневоле его привлекало.

— В самом деле? Почему же? — спросила графиня.

— Потому что ухаживать за вами, надеясь добиться вашего расположения, стало бы для меня источником нескончаемых наслаждений, но получить вас в качестве награды за такую легкую победу, какой обещает стать Франческа Эриццо… Это как отказаться от большей части удовольствия.

— Но вы еще не слышали вторую часть условий пари.

— Вот как! И в чем же она состоит?

— Если случится так, что вы не сможете соблазнить Франческу, то вы не только не получите никакой награды, но и смиритесь с тем, что не сможете обладать мною никогда.

— Значит, все это для вас — лишь игра?

— Нет, синьор Казанова, — отрезала Маргарет. — Скажем так, я решила довериться вам. Я надеюсь, что вы обладаете всеми необходимыми качествами, которые позволят нам в самом скором времени провести чудесную ночь страсти, что станет моим главным воспоминанием о пребывании в Венеции. Верите вы или нет, но я привыкла получать то, что хочу, а потому постарайтесь не разочаровать меня. Хотите кофе? Сладостей?

Последние слова Маргарет повисли в воздухе, как нечто чужеродное, почти неприличное. Что за невероятная женщина! Только что она предложила ему себя, а теперь спрашивает, не хочет ли он кофе. Конечно, она настоящая австрийка — прагматичная и очень прямая, — но все же за все годы приключений и неожиданных встреч Джакомо еще не доводилось сталкиваться ни с чем подобным. С другой стороны, он привык с радостью принимать любые сюрпризы судьбы, так что если это чудесное создание решило предложить ему двойную награду за пустяковое дело, то и прекрасно, черт побери. Конечно, что-то тут нечисто, но постепенно, задавая правильные вопросы, он наверняка доберется до скрытого смысла этой истории, а пока можно отлично поразвлечься.

Ведь, в конце концов, удовольствие — это и есть смысл жизни. По крайней мере, для него. Так что Джакомо решил не ломать слишком сильно голову и согласиться. А дальше будет видно. С любезной улыбкой он принял необычное предложение графини.

— Вне всяких сомнений, — сказал Казанова, — я буду счастлив выпить с вами чашечку кофе.

Глава 5

Дзаго

После разговора с государственным инквизитором Дзаго постарался как можно лучше организовать свою шпионскую сеть. Набрать глазастых наблюдателей в любом количестве для него не составляло труда. Старые моряки, бродяги, цирюльники, лакеи, домашняя прислуга, гондольеры, трубочисты — все были к услугам Дзаго по одной простой причине: его боялись.

Выходец из самых низов общества, он частично по природной склонности, частично для дела смог добиться того, чтобы все вокруг относились к нему с осторожностью. Подобная слава и сделала его ценным или даже незаменимым помощником в коварных темных делах Пьетро Гардзони — его злым гением, как выразился сам инквизитор.

Годы службы в кавалерии венецианской материковой армии научили Дзаго всему, что только можно было узнать о войне и пытках, этих знаний с излишком хватило бы на пару жизней. Неважно, что потом он дезертировал и оказался в тюрьме: умение владеть всеми видами оружия и глубокие познания в тонком искусстве уловок и обмана делали его незаменимым человеком в самых щекотливых ситуациях.

Когда Пьетро Гардзони выбрали государственным инквизитором, он сразу же послал за Дзаго, зная, что тот окажется ему полезен и сумеет раздобыть любую информацию, ведь среди мутных политических интриг он чувствовал себя как рыба в воде. А поскольку в Венеции не прекращалась борьба между кланами и коалициями, перебежки из одного лагеря в другой были обычным делом, а положение любого влиятельного лица всегда оставалось зыбким, как туман над лагуной, Дзаго, умеющий добиваться верности своих людей при помощи шантажа и строгой иерархии, был особенно ценен.

Гардзони обеспечил своему помощнику достойное жилище и более чем щедрое жалованье, но взамен требовал строгой секретности и безграничной преданности. В случае малейших сомнений инквизитор в ту же минуту отправил бы его обратно в Пьомби[3].

* * *

Сейчас Дзаго находился в районе Санта-Кроче, в заброшенном здании бывшего склада, которое он недавно выкупил, чтобы проворачивать здесь свои дела — откровенно говоря, не самые достойные и благородные.

В руках он держал ржавые клещи, на бледном лице застыла жестокая усмешка. Дзаго едва цедил отдельные фразы сквозь гнилые зубы, предпочитая сверлить сидевшего перед ним человека неотрывным взглядом