Коммод - Михаил Никитич Ишков

– Я утвердил его официальным историографом.

– И правильно сделал, господин. То-то ваша сестричка взовьется! Что-то в последнее время Витразин начал чаще обычного посещать ее, да еще по вечерам.

– Проследи.

– Обязательно, повелитель. Что касается Тертулла… Надо только запретить ему сочинять мимы. Стихи можно дозволить, пусть балуется, но только не уличные комедии. Если просит душа, пусть попробует себя в трагедиях, как незабвенный Сенека.

Император оглядел себя в широкое бронзовое зеркало. Щелкнул пальцами, и малолетний раб принес на подносе золотой венец, выполненный в форме венка из дубовых листьев. Клеандр осторожно приладил венец на начинающую лысеть возле темени голову принцепса. Тот повернул голову влево, вправо, спросил:

– Как, говоришь, назвала меня Анния Луцилла, когда я вернулся из северного похода?

– Паннонский шут.

Император никак не прокомментировал презрительный отзыв старшей сестры. Он встал, прошелся по комнате, предварявшей его личную спальню, раздвинул занавески на окнах.

В чистое, несказанной синевы италийское небо четырьмя рядами величественных колонн, позолоченной крышей храма Юпитера Капитолийского, мраморными росчерками других святилищ – Сатурна, Марса-воителя, – зубцами цитадели врезался Капитолийский холм. Четко рисовались ступени широкой мраморной лестницы, ведущей от подножия холма, от Старого форума, к южной вершине Капитолия. С вершины Палатина город рисовался шпалерами самых разнообразных колонн, портиков, акведуками водопроводов. Слева внизу сероватой гладью просматривалось русло Тибра.

Коммод засмотрелся на Старый форум. Где-то там за храмом Кастора и Поллукса накрепко вбит в италийскую почву мильный столб, от которого ведется отсчет расстояний до самых дальних пределов империи. Что и говорить, состояние, доставшееся ему от отца, было необъятно, наполнено всем, что рождала мать-Земля, – от людишек до самых удивительных природных диковинок. Если прибавить неисчислимое количество предметов, изготовленных человеческими руками, то наследство получалось бессчетное. Усадьба – весь мир, на задворках которого к северу копошились в снегах одетые в шкуры варварские племена. На юге, в Африке, за полоской освоенных территорий, начиналась пустыня, а далее бесконечный зоопарк, откуда в Рим доставляли слонов, бегемотов, носорогов, львов и прочих невиданных зверей. Там, говорят, недавно отыскали сказочное чудовище ростом выше пяти-шести человек, поставленных один на плечи другого. Чудовище было рогато и жутко на вид, шкуру имело пятнистую и мчалось с неожиданной для такой громадины скоростью. Скоро его доставят в столицу. Интересно взглянуть…

На западе граница усадьбы проходила по берегу Британии, упиралась в безмерную ширь мирового Океана.

На востоке, правда, можно было столкнуться со строптивыми соседями, например, с Парфией. За ней лежала Индия, где было множество враждующих между собой княжеств, наконец Китай, где его отца называли Ан-дун. Интересно, скоро ли весть о молодом цезаре дойдет до китайцев и как они назовут его? Впрочем, это пустяки. Они живут далеко – за пустынями, за горами, так что о них можно забыть. Разве что пользоваться шелком, доставляемым из этой дали, и не брать их в расчет.

Другое дело – людишки, проживающие здесь, под самым боком. Не те, что ночами просиживают в тавернах, а заработав или выманив асс-другой, бегут в лупанарий, а более спесивые, выстроившие себе роскошные особняки, считающие допустимым хулить и посмеиваться над хозяином.

Ладно бы только посмеивались…

Он повернулся к Клеандру:

– Сколько верных людей мы имеем в сенате?

– Треть из пятисот сенаторов.

– Маловато. Ничего, скоро мы уравняем счет.

Император в последний раз бросил взгляд на Вечный город, зевнул.

– Знаешь, раб, я ведь скоро женюсь.

Клеандр не смог скрыть удивления.

– Кто же ваша избранница?

– Не знаю, – император еще раз зевнул, подергал пальцы. – Клавдия Секунда обещала подыскать невесту. Хорошая у Бебия жена. Итак, что решили насчет Лонга?

– Наместником в Паннонию. Господин, может, лучше поставить Бебия во главе преторианской гвардии? Самая достойная кандидатура.

– С ума сошел, раб! Разве можно гордеца и чистоплюя ставить на такую должность.

– Он – верный человек.

– Он верен императору, римскому народу, долгу и, лярвы его знают, чему еще. Но только не Луцию Коммоду Антонину. То есть и мне тоже, пока я император. Или, точнее, хороший император. Я не уверен, что словоблуды из сената не сумеют убедить его, что в интересах государства необходимо сменить цезаря. Пусть командует в Паннонии, там он на своем месте. Дать ему не более двух легионов войск. III Августов, его, так сказать, родной, немедленно отправить в Африку на прежние квартиры. Предупреди Бебия, чтобы в оба глаза следил за германцами. Мне война совсем ни к чему.

– Но оставлять Таррутена Патерна префектом претория – это смертельная угроза! – воскликнул Клеандр и тут же предложил: – Тогда, может, Квинт Эмилий Лет?

– Ни в коем случае! Оставить в Риме – да! В претории? Возможно. Полагаю, вторым или третьим трибуном, это как раз то, что надо. Вот что еще – этого строптивца Сальвия Юлиана необходимо немедленно оторвать от верных ему легионов. Отправь ему приказ как можно скорее прибыть в столицу. Здесь не спускай с него глаз.

Коммод сделал паузу, прошелся по комнате, потом продолжил:

– Пертинакса – наместником в Британию. Подальше от Рима. Помпеяна по причине ветхости – в Рим, пусть присматривает за женушкой. Где у нас Септимий Север?

– Наместник в Сицилии.

– Пусть пока там и наместничает. Клодий Альбин пусть остается к Каппадокии. Ульпий Марцелл, как доносят верные люди, неплохо справляется в Африке, пусть продолжает. Вот что еще, срочно пошли в Аквитанию императорского гонца с приказом Тигидию Переннису прибыть в столицу. Пусть не торопится, сдаст дела и следует обычным порядком. И самое главное – вечером актрису Цитеру ко мне.

Глава 4

В конце августа прибывший в Бурдигалу (Бордо) военный курьер из Виндобоны передал Виктору Матерну весточку с родины. Верные люди в письме сообщали о пожаре, при котором погибли его мать и сестра; о том, что власти быстро свернули расследование по этому делу. Осмотреть усадьбу друзьям и соседям не разрешили. На следующий день пожарище запахали, хотя свидетели утверждали, что дом занялся сразу в нескольких местах. Это было странно, так как было объявлено, что пожар возник от небрежного обращения с огнем. На словах курьер передал, что ночью возле дома видели каких-то людей, кое-кто утверждал, что узнал в них императорских рабов. Тела обеих женщин похоронили под надзором городского декуриона. Что еще сообщил