Её скрытый гений - Мари Бенедикт

— А как насчет Америки? Держу пари, вы могли бы получить деньги от Национального института здравоохранения США. Они финансируют важные проекты за пределами страны. А что может быть важнее вашей работы, отвечающей на фундаментальные вопросы о механизме жизненных процессов? Разве смогут они отказать прекрасной британской исследовательнице, которая собирается раскрыть секреты РНК вместе со скрытыми механизмами вирусов?

Глава сорок седьмая

30 и 31 августа 1956 года

Лондон, Англия

— Как приятно, дорогая, что ты смогла прийти послушать симфонию, хотя выглядишь немного опухшей. Это, наверное, из-за путешествия? Как бы мне хотелось, чтобы ты поменьше работала и разъезжала, — говорит мама, когда я устраиваюсь на алом бархатном стуле рядом с ней, расправляя юбку своего малинового вечернего платья и думая о том, как мне повезло, что два оттенка красного не конфликтуют. Лучше бы она не упоминала об отеках, это болезненная тема. Я боролась с ними, особенно в области живота, месяцами еще задолго до поездки в Америку, и никакие ограничения в еде не помогают их уменьшить. Хорошо мама не заметила, что я по-новому уложила волосы, чтобы скрыть небольшое облысение на макушке.

Она гладит мою руку, словно я крошка-пудель.

— В любом случае мы очень рады, что ты смогла прийти. Это так важно для Дженифер.

Моя сестра руководит сбором средств в оркестре Голдсбро, основанном в 1948 году Лоуренсом Леонардом и Арнольдом Голдсбро, известными дирижером и клавесинистом. Даже если бы мне хотелось участвовать в благотворительности родителей, это последнее, чем занялась бы я. Оркестр специализируется на «ранней музыке», особенно периода барокко, и, честно говоря, все это очень далеко от меня: я наслаждаюсь живой симфонией не больше, чем радиопередачей. Сегодняшним выступлением в Уигмор-холле оркестр открывает сезон, дальше всех ждет праздничный благотворительный ужин. Идеальная, достойная филантропическая роль для младшей дочери Эллиса Франклина, родители ею чрезвычайно гордятся. «Хоть бы она нашла подходящего жениха», — я слышу эти слова так часто, что догадываюсь: сетования по поводу Дженифер — последние, родители уже отказались от идеи выдать замуж меня. И конечно, им не близки взгляды Адриенн.

— Когда ты прилетела? Мы сомневались, что ты успеешь на представление, учитывая задержки рейсов, — говорит папа, он сидит по другую руку от мамы. Прекрасный эдвардианский зал Уигмор служит ему отличной рамой, лицо с тяжелыми веками и фигура в черном костюме выделяются на фоне светлых мраморных и алебастровых стен. В проходе я замечаю Колина и Шарлотту с Роландом, и машу им.

— Примерно в три часа ночи.

— Ты, наверное, устала Розалинд? Выглядишь изможденной, — беспокоится мама.

Я чувствую себя совершенно истощенной, но не могу сказать об этом маме.

— Все нормально, просто я пришла сюда прямо с работы.

Я специально спланировала свое возвращение из Америки так, чтобы провести там как можно больше времени, но при этом успеть сегодня на работу и посетить это мероприятие. Эта вторая поездка в Америку, спонсированная фондом Рокфеллера, оказалась еще лучше первой. Когда я выступала с лекциями и осматривала лаборатории Новой Англии, когда встречалась с семьей Сэйров, путешествовала по Среднему Западу и Калифорнии, меня не покидало ощущение просветления и возвращения домой, особенно благодаря научным связям, которые я установила. Но была еще одна, неотложная цель — поездка дала мне шанс запросить финансирование от Национального института здравоохранения США. Меня согревает мысль, что, возможно, удастся сохранить нашу группу, я собираюсь немедленно начать процесс подачи заявки.

— Ты хочешь сказать, что пошла в Биркбек после трех перелетов, один из которых трансатлантический, да еще и прилетев среди ночи? А потом после полного рабочего дня пришла сюда? — папины брови ползут на лоб.

Я рассматриваю роскошную картину в куполе над сценой — центральная фигура изображает душу музыки, ее взгляд направлен вверх на огненные лучи, пронизывающие ярко-голубое небо и символизирующие гармонию.

— Я всегда выполняю свои обязательства, папа. Неважно, как я себя чувствую и что происходит в мире вокруг. Разве вы меня не этому учили? — шепчу я так, чтобы не потревожить других зрителей.

* * *

Джетлаг сказался на мне только на следующее утро. Ожидая в приемной доктора Линкена регулярного медицинского осмотра, который проходят все английские ученые, работающие с радиацией, в том числе из Биркбека, я засыпаю. Медсестра вызывает меня, и я пробуждаюсь от неприятного сна, в котором мой рейс домой постоянно отменяется, и я никак не могу добраться до места назначения.

Все еще сонная, я вхожу в кабинет доктора и раздеваюсь для осмотра. Ложусь на кушетку, и мы обмениваемся обычными любезностями, будто не происходит ничего интимного и неприятного. Старый врачебный трюк.

— Я только что вернулась из Америки, — отвечаю я на его расспросы.

Он прерывается и уточняет:

— Где вы побывали? — а затем возобновляет некомфортное обследование.

Я перечисляю места, которые посетила, а затем говорю:

— Конечно, Скалистые горы великолепны, но мое сердце осталось в южной Калифорнии.

Я с улыбкой вспоминаю спонтанное приключение, в которое мы отправились с коллегой из Калифорнийского технологического института Ренато Дульбекко в сопровождении гида. Мы стартовали в шесть утра и к одиннадцати достигли подножия горы Уитни, самой высокой точки Соединенных Штатов на высоте восьмидесяти с половиной сотен футов. Двадцать четыре часа мы поднимались на гору, неся спальные мешки и еду, любовались деревьями и другой растительностью, озером и даже снегом, который на высоте оказался еще более впечатляющим. Проснувшись, созерцали захватывающий вид с вершины горы, а потом спустились вниз, переоделись и к полудню были в лаборатории. Это было настолько потрясающе, что я даже отвлеклась от усиливающейся боли в животе.

— Правда? Что именно вам там особенно понравилось?

— Климат, ландшафт, наука. Если бы моя семья не была так привязана к Англии, я бы, возможно, подумала о переезде.

— Были ли какие-то проблемы во время поездки? — спрашивает он.

— Никаких. Прекрасные, гостеприимные люди.

— Я имею в виду, были ли у вас какие-то проблемы со здоровьем? Медицинские?

Я улыбаюсь:

— Простите, я подумала, мы все еще говорим о путешествии. У меня были острые боли в животе примерно десять дней назад, вскоре после поездки в Скалистые горы, но я обратилась к американскому врачу, который дал мне обезболивающие и посоветовал обратиться к доктору по возвращении. К счастью, у меня уже был запланирован этот прием, так что я решила обсудить это с вами.

— Понятно, — говорит он бесстрастно, продолжая довольно болезненное внутреннее обследование. — Что-нибудь еще?

— Я с трудом застегивала юбки и брюки во время поездки, но, думаю, в том, что я набрала вес, нет ничего