Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

Платон повернулся, а тот вдруг чихнул, ошарашив его тирадой, и рассмеявшись затем:

— «Будь здоров! Спасибо! Пожалуйста!».

Тут уж усмехнулся и Платон, улыбаясь юмористу.

— «Юрий Аркадьевич Пучков! Начальник Бригады расцеховок!» — представился тот, вставая из-за стола, вытирая о полу халата правую ладонь и протягивая её для приветствия.

На это раз в рукопожатии Платон был осторожен, почувствовав, а затем увидев отсутствие на кисти того некоторых пальцев и фаланг.

— Да тут, что ли у всех руки ненормальные?! Не буду больше их пожимать! А то мне самому неприятно! — прожгла сознание Кочета скоропалительная мысль.

— «Платон! Вот это теперь твой стол, занимай, располагайся! Всё лишнее можешь выбросить из него! А потом Галина Егорова запишет твои данные!» — показал рукой Василий Гаврилович на ближний к нему пустующий стол в центральном ряду.

Тут только Платон окончательно разглядел, что кроме рядов письменных столов, стоящих вдоль противоположных стен и обращённых к двум большим сдвоенным окнам, центральный ряд составляли письменные столы, стоящие попарно и в том же направлении.

— Ох! Какой мягкий стул!? Это очень хорошо! А то мне теперь придётся сидеть на нём целый день!? Не то, что в цехе или у Дмитрия Ивановича! — сел он на выдвинутый из-под стола стул, обитый материей с наполнителем.

Осмотрев выдвигаемые ящики стола, и вбросив из них в корзину незначительный мусор в виде бумажек и крошек, Платон протёр его поверхность, тут же выделенной ему Галиной Егоровой тряпкой из старого полотенца. Затем он подсел к ней, сидевшей к нему тоже боком через проход и на один пустующий стол впереди спиной к Юрову, и продиктовал ей, как бригадной табельщице, свои личные данные.

А потом он сел на один из постоянных стульев для гостей, стоявший непосредственно рядом с начальником, и принялся слушать длинный и обстоятельный рассказ Василия Гавриловича об их работе. Потом тот расспросил Платона о его знаниях и умениях и остался очень довольным пристрастием Кочета к столярным делам и его ещё школьном опыте в токарной обработке древесины.

— «Как я понял ещё по двадцатому цеху, тебе чужда скучная, однообразная и рутинная работа, когда гонят серию и одна и та же работа повторяется изо дня в день?! Ты больше любишь разнообразную и творческую работу!? Так значит, ты любишь и умеешь ещё и работать с деревом!? Я тоже люблю плотничать и столярничать летом в деревне у матери! Вон, даже от циркулярки травму получил!» — пошевелил он куцым указательным пальцем правой руки.

Поэтому теперь выбор для Кочета его участка работы логическим образом привёл их к совместному решению поручить ему деревообрабатывающий цех № 4. Он занимался изготовлением деревянных копий и образцов изделий, ложементов для них, тары, стендов, стапелей и прочих изделий из дерева, включая деревянное строительство для заводского профилактория, пионерлагеря и дачных домиков для руководства.

Но Юров поручил ему также и цех обеспечения и подготовки производства № 14, занимающийся изготовлением уже металлических изделий того же профиля, включая конструкции из арматуры, двутавров, листов, тавров, уголков и швеллеров. Так что Кочету теперь работы предстояло много, всегда новой, творческой и интересной.

А потом Геннадий Дьячков показал новичку службы отдела.

Среди них был архив чертежей и технологических документов, библиотека нормалей, кабинеты секретаря и руководства отдела, а также места для курения на лестничной площадке, кладовка, туалеты и красный уголок.

По возвращении в свою комнату неожиданностью для Платона явилось дружное и почти полное участие его новых сотрудников в утренней производственной гимнастике. А началась она с полного открытия створок окон, из-за чего сидевшие напротив них крупный и пожилой мужчина вышли из комнаты. Особенно в зарядке старались женщины, не обращавшие внимание на оставшихся в комнате редких мужчин.

Но Платон с курильщиком Дьячковым вышли на лестничную площадку, где официально размещалось место для курения. Однако там было уже дымно, и Кочет покинул его, решив пока обследовать другие этажи здания, вернувшись на рабочее место через десять минут.

— «Платон! А ты почему не делаешь с нами зарядку? Это для работы полезно!» — с деланным удивлением спросил Юров.

— «Василий Гаврилович! Так я её делаю по утрам и спортом занимаюсь! В футбол играю!» — примирительно, но чуть виновато, ответил Кочет.

— «Платон! Тебе сегодня надо будет обязательно сходить в Бюро пропусков в Центральную проходную и получить там свой новый пропуск для Гагаринской проходной!» — сообщила ему и Галина Егорова.

— «Давай мы с тобой после обеда сходим сначала в цеха, а на обратном пути ты зайдёшь за пропуском!» — предложил Василий Гаврилович по пути в цеха сначала вместе и пообедать.

И точно в установленное время начала обеденного перерыва Юров с Кочетом, по пути в цеха, располагавшиеся в самом дальней южной стороне предприятия, пообедали в столовой шестнадцатого корпуса. Видно было, что Василий Гаврилович любит порядок и дисциплину и сам являет пример их выполнения.

За столом он продолжил просвещать Кочета, на этот раз, рассказав о коллегах по работе и закреплённых за ними цехах. Из его рассказа Платон узнал, что ещё два их сотрудника — мужчина и женщина — пока находятся в отпусках.

После обеда вместе с Юровым направляясь в подшефные цеха для представления их руководству и нормировщикам, Платон предвкушал, как он сразу и с интересом окунётся в эти свои новые дела.

Познакомившись, старшие нормировщики цехов показали Кочету верстаки, оборудование, станки, столы и весь производственный процесс, сразу обратив его внимание на тонкие и часто спорные моменты.

— «Платон, а тебе придётся всё время подписывать документы, у тебя есть короткая подпись?» — потом спросил его Юров.

— «Пока нет! Но если короткая…, то буду подписываться как КПП!» — на миг задумавшись, предложил Платон.

— «А-а! Твои инициалы!? Ну, что? Разумно! Ты будешь как бы парафировать документ перед моим подписанием! Даже оригинально! — согласился начальник — А можешь даже и «ПК». Так ещё короче!».

На обратном пути они с Юровым расстались — тому надо было опять зайти в шестнадцатый корпус в экономический отдел, а Платону в Бюро пропусков. Туда он сдал старый пропуск, получив взамен новый, и вкладыш к нему на выход с работы на час раньше, как студенту-вечернику уже перешедшему на третий курс.

— «Когда ты будешь сегодня выходить, то запомни кабинку и номер своего пропуска! А то некоторые новички приходят утром на работу и тыкаются, как слепые котята! Не знают кабинку и не помнят номер!» — при выдаче нового внутреннего