Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

— «А я не новичок, знаю, как!» — успокоил её Платон.

Довольный таким бурным началом работы, возвратился он в ОГТ, тут же на лестнице встретив Анатолия своего надежного недавнего партнёра по вечернему футболу.

— «О, привет, Платон! А ты здесь, какими судьбами?».

— «А я с сегодняшнего дня работаю в ОГТу Юрова!».

— «Здорово! Таки я в ОГТ, рядом с тобой! Только к тебе направо, а ко мне налево в двадцать первую комнату! Заходи, поболтаем!».

Вернувшись на рабочее место, Платон дал Галине Егоровой записать данные своего нового пропуска, встав у неё же, как бригадного профорга, и на профсоюзный учёт.

— «Платон! А ты помнишь, как я в цехе тебя уговорила вступить в профсоюз?!» — вдруг вспомнила она.

— «Конечно! И очень тебе благодарен! А то бы я наверно до первой болезни не вступил?!» — вспомнил и Платон.

Впереди Галины Егоровой сидел Геннадий Дьячков, а перед ним лицом к стене с окном сидела девушка в очках — тоже студентка второго курса, но другого института — Галина Симкина. Она была небольшого роста, чуть полновата, но очень весёлая.

Справа от неё у окна стоял пустой стол, а ближе к Платону в его ряду сидел видимо ровесник Дьячкова тот самый крупный мужчина Юрий Михайлович Глухов.

А между Глуховым и Кочетом стоял ещё один пустой стол.

Из разговора с ним уже в первый день Платон узнал, что тот перешёл в ОГТ из седьмого цеха и хорошо знал Юру Гурова.

— «Платон! А ты комсомолец? Тогда давай сейчас сходим к нашему комсоргу, он поставит тебя на учёт!» — воспользовавшись паузой, предложила Галина Симкина.

И она отвела Кочета в комнату, где сидел комсорг ОГТ Владимир Фролов, сразу взявший в руки его комсомольский билет № 15013279.

— «О-о! Такие новые кадры нам нужны!» — встретил он Кочета.

А вернувшись на место Платон, как новичок, сходил ещё и с Галиной Егоровой получить у завхоза отдела необходимые для работы канцтовары.

Потом, разложив их и ещё полученные от Юрова материалы в столе, включая большие конторские счёты, он ещё раз окинул комнату взглядом, оставшись весьма довольным своим новым рабочим местом.

— А не плохо я теперь устроился! Тепло, сухо и вроде бы светло! И не душно! Но при открытом окне будет сквозняк! Так что во время зарядки мне надо будет выходить из комнаты! — рассуждал новоиспечённый старший техник технолог-нормировщик.

И в подтверждение этого он вышел в пятнадцать тридцать, во время дневной зарядки и очередного проветривания помещения, но на этот раз пройтись по этажам.

А остаток дня Платон провёл в изучении материалов, на время переданных ему начальником.

Как на крыльях радостный и счастливый возвращался Кочет в этот день домой, перед поездкой в институт уже ощущая себя в новом качестве.

— Ур-ра! Я теперь не токарь третьего разряда, и не токарь-пекарь, как меня называли бывшие товарищи по токарному участку, а старший техник технолог-нормировщик! Вот так! — гордился он сделанному выбору.

И не зря. У Платона теперь повысилась самооценка.

Во-первых, он вполне успешно окончил два курса института, удержавшись в нём и полностью втянувшись в учёбу.

Во-вторых, по работе он перешёл из рабочих в техники, из цеха в отдел, получая твёрдых оклад и полный отпуск, став «синим воротничком». Это дало ему возможность при необходимости заниматься и на работе.

В-третьих, он теперь успокоился, полностью остыв в своей сильной влюблённости.

И, в-четвёртых, полностью наладился его быт, распорядок дня и весь жизненный цикл, позволявший планировать и свой отдых.

В институте он объявил всем своим близким товарищам о переходе на работу в ОГТ, рассказав им, как его можно найти на новом рабочем месте, дав всем новый номер своего внутреннего рабочего телефона 64–64.

На следующий день Платон познакомился и с сотрудниками соседней бригады расцеховок. Стол в углу у окна занимала, переходящая в зрелый возраст, внешне приятная и симпатичная Лидия Васильевна Карамаврова, муж которой работал в Конструкторском бюро № 1 (КБ-1). Перед ней сидела симпатичная тридцатилетняя замужняя блондинка Зоя Михайловна Михайлина. В свою очередь перед ней — молодой специалист, — бывший старше Кочета на год, техник Володя Мурашов, который ревностно отнёсся к информации, что того взяли сюда старшим техником. А между ним и начальником Ю. А. Пучковым стол был свободен.

В центральном же ряду, после прохода между столами у окна и в ряду, через пустующий стол сидел лишь один пожилой Сергей Фёдорович Зайцев.

Стол же справа от Платона тоже был пуст.

Так что самыми ближними к Кочету собеседниками оказались, по диагонали, сидевшие от него в обоих направлениях и в относительной близости от него, впереди и чуть ближе Зайцев, и позади слева и чуть дальше его начальник Юров.

— Получается, что мы с Зайцевым сидим по границе бригад!? У нас, я вижу, вместе со мной шесть человек, а у них — пять! А свободных столов соответственно три и четыре! Стало быть, общая вместимость комнаты до восемнадцати человек!? Но это же тесно, однако!? — начал Кочет свою работу нормировщиком.

— «Товарищи! Завтра все едем на морковку! Явка обязательна! Сбору центральной проходной! Начальникам бригад после обеда сдать мне списки, кто едет и кто старший от бригады!? И не забудьте указать номера пропусков!» — вдруг заглянула в их комнату секретарь Главного технолога Тамара Фёдоровна.

И Юров с Пучковым зашевелились, начав опрашивать своих сотрудников. Но никто не отказался. Ибо лёгкая работа по уборке моркови на свежем воздухе в хорошую солнечную погоду сулила всем раннее возвращение домой. Поэтому Василий Гаврилович оставил на рабочем месте только себя, старшим назначив Глухова, а Юрий Аркадьевич — себя, старшей назначив Лидию Васильевну.

— «Юрий Михайлович, ты старший! Возьми у Галины список и отнеси его, пожалуйста, Тамаре! Может тебя ещё назначат старшим от отдела?!» — тактично распорядился Юров.

И довольный Глухов, по привычке чуть сутулясь, будто стесняясь своего большого роста, с лёгкой улыбочкой понёс список секретарю.

— А Василий Гаврилович оказывается хитрый и тактичный! Вон как сразу расположил к себе Глухова!? — подумал Платон, ещё вчера по внешнему виду, разговору и поведению, предположив у Юрия Михайловича излишнее самолюбие и обидчивость.

А начальник опять посадил Платона около себя, рассказывая о работе.

Из беседы Кочет понял, что для их опытного производства не существует никаких отраслевых нормативов. Но это не считая изготовления нормалей по ГОСТу и по установленному на их предприятии образцу или эталону детали, то есть стандарту предприятия. Но на участке Кочета они совершенно не применялись. Поэтому каких-либо формул для расчёта трудоёмкости для участка Кочета не существовало.