Женщины Девятой улицы. Том 3 - Мэри Габриэль

И вот, вторя унылым звукам гонга, я опять говорю себе, что ошибалась, думая, будто это лето стало моим «прорывом»…

Как бы там ни было, думаю, я хочу сказать одно: я же явно оказалась у разбитого корыта… Временами [я] праздную триумф или ликую, но только какое-то мгновение, действительно мгновение, самое большее, минут пять поистине возвышенного ликования, и затем опять «о-хо-хо, это совсем не то, что я имела в виду; это совсем не то, на что я надеялась». И тогда начинается пьянство. Почему я пью — из трусости; из страха, что не смогу вынести болезненного давления своего трезвого «я», или, может, потому, что думаю, будто смогу найти великие истины и постичь неизвестное, если «нырну в пьяное забытье»?

Такие вот мысли посещают меня; мысли, скорее характерные для трех часов самого темного дождливого нью-йоркского ист-сайдского дня… Мэри [Эбботт] приезжает сюда, и живет так, и пьет допоздна, ведь завтра мы умрем. Да я и сама делаю примерно то же самое^[843].

Грейс чувствовала, что разваливается на куски, и всерьез задумывалась над тем, сможет ли выжить на «Лудловской ферме». «Там было так прекрасно; просторы картофельных полей, небо, море, — вспоминала она. — Всё было так великолепно, что я забеспокоилась. Я была там счастлива, но я ведь никогда не возражала против того, чтобы быть несчастной — при условии что мне хорошо работается»^[844]. А это условие явно не было соблюдено.

И все же Грейс предпочла тогда комфорт обыкновенного Канзаса острым ощущениям непредсказуемой сказочной страны Оз, хоть и не без колебаний и не без мер предосторожности. Даже переехав в Бридж-Хэмптон и выйдя замуж за Боба Кина, она сохранила свою мастерскую на Эссекс-стрит^[845].

За три дня до свадьбы, состоявшейся в декабре 1959 года, они с Фрэнком провели ночь «пьяных слез и поцелуев и заверений в вечной любви друг к другу»; тогда же произошло и то, что Грейс охарактеризовала как «почти смертельную схватку»^[846]. По мнению Грейс, новый любовник Фрэнка Винсент Уоррен был «недостоин» его. Этот парень, с ее точки зрения, был слишком холодным, слишком мелким. А Фрэнк, со своей стороны, видел в Кине человека, напрочь лишенного какой-либо магии^[847]. Тем летом Фрэнк прислал Грейс стихотворение L’Amour avait passé par là («Любовь прошла мимо»), навеянное предчувствием окончания их долгой и прекрасной истории любви.