Краденый город - Юлия Яковлева

Когда дядя Яша внес Шурку в комнату, он поразился: в печи плясал, тряс рыжими перьями огонь. А Бобка глядел на него блестящими глазами, и в них отражались оранжевые искорки.

– Бобка, вот молодец! Сумел печь затопить, – сказал дядя Яша.

Бобка глазам своим не верил. Но это и правда был дядя Яша! Самый настоящий. Живой. Только худой и в колючей бороде.

Он положил Шурку на диван. Наклонил стол, топнул сапогом – ножка стола кракнула. Собрал обломки, стал засовывать печке в рот.

– Что это у вас в печке? Какие-то обгорелые тряпки…

Дядя Яша вытащил на щепке горелые лоскуты, сбросил их на пол, – что-то звякнуло и покатилось. Закинул щепку в печь, прикрыл дверцу.

– А Шурка сомлел, – посетовал он. – Но ничего…

Бобка внезапно испугался: если это король так шутит?

– Дядя Яша! – крикнул он.

– Чего тебе, дикарь? – отозвался тот. Значит, был настоящим!

Дядя Яша снял со спины мешок. Вынул флягу, налил из нее в Шуркин приоткрытый рот. Потом стал растирать ему руки, ноги. И растирал, пока Шурка не закашлялся и не сел.

– Дядя Яша! – не мог поверить и он. В руки и ноги лилось тепло.

А дядя Яша уже выкладывал на подоконник кирпичик хлеба, и банки с тушенкой, и кубик сала, и бутылку, и еще одну. У него нашелся даже изюм!

– Мне дали увольнительную. Чтобы встретить Новый год, – сообщил он.

Шурка зацепился взглядом – и поднял с пола мишкин глаз. Тот лишь слегка оплавился по краям.

Огонь в печке весело трещал. Он пировал. По лицу у дяди Яши метались тени и всполохи.

– А где тетя Вера? Где Таня? Они в магазине? За водой пошли? За дровами?

Шурка с Бобкой молчали.

– Где тетя Вера? – непонимающе смотрел он то на одного, то на другого, но в глубине души уже чувствовал ледяной камешек. – Шурка, Бобка, где тетя Вера?! Где Таня?!