Чикатило. Зверь в клетке - Алексей Гравицкий

Брагин шел по коридору, чуть помахивая папкой, и, судя по выражению лица, размышлял о чем-то очень позитивном, когда его догнал и практически подрезал Липягин.

– Виктор Петрович, на минутку…

– Что вам, майор? – недовольно буркнул Брагин.

– Тут такое дело… Через, – Липягин посмотрел на часы, – двадцать шесть часов нам задержанного отпускать придется. Что думаете по этому поводу?

Брагин нахмурился. Он сейчас не чувствовал себя так уверенно, как в кабинете, и слегка «забуксовал»:

– А что тут думать… – Однако долго быть в замешательстве Брагин не привык и сразу перешел в атаку: – Работать надо было лучше! Это же ваша задача – расколоть преступника, нет? Вот вы и должны… Подход найти к нему какой-то, я не знаю. Если уж нет груза неопровержимых доказательств. Ясно вам?

– Да яснее ясного. И все же?

– Вот и давайте. – Брагин повернулся, чтобы уйти. – Время еще есть.

– Я, собственно, потому и подошел. Нарисовался один вариантец, – Липягин потер подбородок.

Брагин остановился, снова повернулся к Липягину.

– Что еще за «вариантец»?

– В СИЗО, в семнадцатой камере, сидят Федорчук и Обольшин, рецидив. Сто сорок пятая и сто восьмая, гоп-стоп с отягчающими. Обоим корячиться по восьмерику. Я с ними уже… Ну, перетер, понимаете, да? Мы сажаем Чикатило к ним, они тепло и по-дружески, – Липягин хищно, широко улыбнулся, – беседуют, и он к утру пишет признательное. Чик-трак, и мяч в воротах.

– Хм, – Брагин понимающе прищурился. – Цена вопроса?

– Они ставят условие – скостить хотя бы до пяти.

– А получится?

– Есть там одна лазейка… – еще шире улыбнулся Липягин.

* * *

Когда Некрасов и Витвицкий после завтрака вошли в кабинет, Горюнов что-то писал, то и дело отрываясь и перечитывая написанное.

– Здравствуйте, товарищ майор. Давно не виделись, – доброжелательно приветствовал Некрасов.

Горюнов поднял голову, увидел профессора, улыбнулся, встал, протянул руку.

– Здравствуйте, Евгений Николаевич! Да уж, давненько. Как долетели? Устроились? Может быть, что-то нужно?

Некрасов внимательно посмотрел на Горюнова, затем перевел взгляд на Витвицкого.

– То есть пригласить меня была ваша инициатива, товарищ майор? А начальство вообще в курсе?

– Ну… в общих чертах, – усмехнулся Горюнов.

– Получается, – тонко улыбнулся Некрасов, – что мы, по сути, действуем на свой страх и риск?

Витвицкий попытался что-то сказать, но Горюнов жестом остановил его.

– Не совсем.

Он достал удостоверение КГБ, продемонстрировал Некрасову. Профессор с интересом изучил корочки, кивнул:

– Комитет государственной безопасности… Ну это меняет дело, Олег Николаевич. Хорошо, теперь я все понял. Сколько у меня времени?

– Меньше суток, – жестко сказал Горюнов и подал Некрасову папку с документами. – Тут собраны все материалы и аналитическая записка по эпизодам дела. Почитайте.

– Обязательно, – с серьезным лицом сказал Некрасов. – Мне потребуется часа два – а потом я готов с ним встретиться.

* * *

Традиция «крылечных» перекуров, введенная еще предшественником Ковалева, блюлась работниками ростовского УГРО свято. На крыльце можно было не только дышать свежим воздухом, но и разговаривать свободно, не опасаясь, что кто-то стоит за твоей спиной.

Липягин уже докуривал сигарету, когда из здания вышел Ковалев с красным, злым лицом.

– О, Семеныч! – Липягин достал пачку, протянул начальству. – Угощайся…

Ковалев навис над Липягиным, зашипел ему в лицо:

– Эдик, ты охуел?!

Липягин оторопело опустил руку с сигаретной пачкой.

– А чё?..

– Хуй в очо! Нет, ты скажи: ты совсем ебанутый? Ты нахуя… – он быстро оглянулся, не слышит ли кто: – Ты нахуя Чикатило приказал перевести в семнадцатую?! Ты чем думаешь, блядь?

– А, ты про это, – поскучнел Липягин. – Ну так а хули еще делать? Нам его завтра отпускать придется…