Чикатило. Зверь в клетке - Алексей Гравицкий

– Опять набой? Тебе истории с Кравченко мало было? Я тебя, дурака, тогда еле отмазал…

– Я с Брагиным все обсудил, он сказал, что прикроет, – опустив глаза, промямлил Липягин.

– Да Брагин твой! – закричал Ковалев, но тут же осекся и заговорил прежним тихим голосом. – Брагин твой орден получит и в Москву уедет. А потом сам же против тебя служебку запустит, понял? Чтобы тебя из органов поперли – и концы в воду.

– Я ж для всех старался. Как лучше хотел, – развел руками Липягин.

– Как лучше, – передразнил его Ковалев.

– И че делать? Его уже перевели…

– Да не перевели его никуда. Я отменил все. Но ты Брагину, если что, скажи, что все на мази, понял?

– А все на мази? – Липягин недоверчиво улыбнулся.

– Хуй его знает, – Ковалев посмотрел на часы. – Но больше никакой отсебятины. Уяснил?

Липягин молча кивнул.

* * *

Чикатило сидел за столом, глядя перед собой. Вошел улыбающийся Некрасов – в руках неизменный блокнот и папка.

– Здравствуйте, Андрей Романович.

– Здравствуйте, – тихо ответил Чикатило и вдруг с напором спросил: – Почему меня держат в неволе? Это произвол!

Некрасов сел за стол напротив Чикатило, положил на край стола папку, посмотрел на Чикатило с интересом. Для Некрасова он был прежде всего любопытным случаем в научной практике.

– У вас широкий словарный запас. Это редкость.

– Я имею два высших образования, – раздраженно сказал Чикатило. – Я педагог. А вы держите меня в застенках! Безо всяких оснований держите.

Некрасов раскрыл блокнот.

– Ну я-то вас нигде не держу, – сказал он. – Я три часа назад прилетел из Москвы.

Чикатило впервые оторвал глаза от столешницы и посмотрел на Некрасова. В глазах Чикатило появился заметный интерес.

– Я – ученый, Андрей Романович, – продолжил Некрасов. – В плане образования мы с вами даже отчасти коллеги. У меня тоже два высших.

– Вы писатель, что ли? – кивнул на блокнот Чикатило.

– Нет, не писатель. Я врач, – Некрасов внимательно следил за реакцией Чикатило. – Психиатр.

Чикатило вздрогнул.

– Зачем психиатр? Сумасшедшего из меня решили сделать?

– Отчего же? Полагать, что психиатрия занимается только сумасшествием – обывательская точка зрения. Сумасшествие – вообще бытовое словцо, ненаучный термин. Вы же образованный человек, должны это понимать.

– Не заговаривайте мне зубы. Я прекрасно понимаю, чего вы добиваетесь, – Чикатило нахмурился. – Хотите из меня бешеную собаку сделать. И обойтись потом как с бешеной собакой.

Некрасов закрыл блокнот, положил его вместе с ручкой на край стола. Затем разместил руки с открытыми ладонями на столешнице перед собой, принимая максимально открытую позу.

– Боюсь, вы меня не поняли, Андрей Романович, – мягко сказал Некрасов. – Я не работаю в милиции. Я не следователь, не судья. Я не собираюсь оценивать ваши поступки с точки зрения морали или уголовного права. Моя задача состоит не в том, чтобы наказать человека, а в том, чтобы помочь ему.

Чикатило пристально посмотрел на Некрасова, оценивая его слова.

– Хотите сказать, что я болен? – спросил Чикатило.

– Как раз сейчас пытаюсь это понять. Может быть, то, что с вами произошло, не ваша вина, а ваша беда? Возможно, вам нужна помощь. И никто, кроме врача, вас не поймет.

Чикатило подался вперед.

– И что, по-вашему, со мной произошло?

– Я не могу ставить диагноз, пока не услышу это от вас. Но могу предположить…

Некрасов сделал паузу. Чикатило ждал, он был очень внимателен.

– Знаете, люди считают, что дети, убивая животных – мучая котят, надувая лягушек, – получают от этого удовольствие. Это не так. Они не получают удовольствие. Они уходят от неудовольствия. Подросток меняет свое самоощущение: он испытывает чувство торжества от того, что он может распоряжаться чужой жизнью, – продолжил Некрасов.

Чикатило по-прежнему был очень внимателен.

– То же самое происходит и с серийным убийцей, – продолжил Некрасов.

Чикатило кивнул, будто Некрасов поддел его на крючок. Некрасов мягко улыбнулся.

– Я понимаю, что речь идет о вещах интимных. Но я не следователь, я врач. Я здесь не для того, чтобы вас судить и наказывать, а для того, чтобы вам помочь. Стоит только начать рассказывать. Потом будет легче.

Чикатило смотрел на Некрасова очень внимательно и кивал, словно между ними наладилось взаимопонимание.

– Я родился в селе Яблочном Великописаревского района Харьковской области на Украине, – начал он. – У деда были поросята…

Некрасов начал делать пометки, продолжая улыбаться. Чикатило вдруг резко поменялся, утратив мягкость и внимательность, лицо стало жестким, глаза злыми.

– Думаете, раз у вас два высших образования, так вы все обо мне знаете? Ничего вы обо мне не знаете! – бросил он.

Эмоциональная вспышка Чикатило, совсем не тронула Некрасова.

– Вы так думаете? – все с той же мягкой улыбкой спросил он.

Чикатило закивал.

– Вы человек, несомненно, образованный, интеллектуальный. Вы не терпите праздности. Не любите легкомыслия, – сказал Некрасов.

– Это вам моя жена рассказала?

Некрасов достал из внутреннего кармана паспорт, заложенный билетом на самолет. Положил билет на стол перед Чикатило.

– Это мой билет на самолет от Москвы до Ростова. Обратите внимание на дату и время.

– Зачем мне ваш билет? – буркнул Чикатило.

– Чтобы вы поняли, что я с вами абсолютно честен. Я прилетел из Москвы несколько часов назад. У меня не было времени, чтобы поговорить с вашей женой.

Чикатило задумчиво посмотрел на билет, затем на Некрасова.

– А в детстве вы, полагаю, грезили романтикой партизанских отрядов.

– С чего вы взяли? – не понял Чикатило.

– У каждого человека есть свои психические особенности. Когда они незначительны, человека считают нормальным. Но если этих особенностей много и они ярко выделяются, говорят об отклонении от нормы. Изучение ярких особенностей – моя работа.

Некрасов задумчиво разглядывал Чикатило, потом открыл папку, достал из нее несколько листов бумаги с отпечатанным на машинке текстом, положил на стол.

– Что это?

– Почитайте, – Некрасов пододвинул листы к Чикатило.

Тот взял, нехотя начал читать вслух:

– «…“X” в достаточной мере владеет ситуацией, контролирует ее развитие в нужном ему направлении… – На лице Чикатило возник интерес, он продолжил чтение, бубня под нос. – …Сила мотива “за” может быть связана со многими факторами: с изменениями физического состояния окружающей “X” природной среды, состоянием его организма, с некоторыми особенностями окружающего его психологического климата, микросоциальной среды (семья, работа)… – Чикатило прервался, посмотрел на Некрасова и снова углубился в документ: – …Выбираемый партнер не безразличен и не случаен для “X”, а является результатом селекции. Пол преобладает женский, что свидетельствует о том, что истинный, желаемый объект для “X” – женщина…»