Коммод - Михаил Ишков

Тигидий Переннис прибыл в столицу за неделю до Сатурналий* (сноска: Сатурналии — праздники и игры в честь Сатурна, отождествляемого с греч. Кроносом. Побежденный Зевсом, он был низвергнут с небес и поселился в Лациуме, где был принят Янусом. В качестве царя научил людей земледелию. Век его правления считался «золотым веком». В эти дни разгульного веселья рабы становились господами, а господа рабами. Они пировали за одним столом). Поспел к самой свадьбе императора, который отверг всех трех девиц, сосватанных ему Клавдией Секундой. Невестой Коммод объявил хорошенькую и глуповатую дочь очень богатого и влиятельного сенатора Фульва Криспина. Старик Криспин держался независимо и в то же время сохранял доброжелательность по отношению к молодому цезарю. Многие в сенате прислушивались к его мнению.

О своем решении император лично известил Клавдию. В письме Луций благодарил ее за хлопоты и, словно оправдываясь, объяснял выбор Криспины соображениями, далекими от забот об устройстве домашнего очага. Частная жизнь не для него. В тех обстоятельствах, в которые богам и Фатуму было угодно ввергнуть его, Луция Элия Аврелия Коммода, сына и внука императоров, личные достоинства и прелести подруги не имеют решающего значения. Новой Фаустины ему не найти. Если откровенно, как перед святилищем Квирина, его сердце давным — давно отдано «милому образу недоступной ему женщины».

«Поверь, Клавдия, римскому императору, которому доступно все, что есть в подлунном мире, эта женщина принадлежать не может. Она живет в неволе и не ведает, что еще десять лет назад разбила ему сердце. Все остальные женщины были и останутся «случайными», так что мне легко жертвовать собой ради блага римского народа».

Тем не менее, он благодарен Клавдии за усердие и желание помочь в таком трудном деле как созидание домашнего очага цезаря.

Внизу листа другой рукой была сделана корявая приписка: «Будь здорова. Л. Коммод», — подтверждающая, что письмо подлинное, писано искренне, от души.

Клавдия показала письмо мужу, поинтересовалась, кто эта неизвестная чаровница, сумевшая овладеть сердцем цезаря?

Бебий, в ту пору собиравшийся в Паннонию на наместничество, задумался, пожал плечами, признался — «понятия не имею». Однако раздумья над сердечной тайной императора до ночи преследовали его. Не давала покоя мысль — зачем это письмо? После возвращения в Рим, после того, как в составе триумфального шествия Бебий проследовал от Марсова поля, мимо цирка Фламиния, через древние Карментальские ворота до храма Юпитера на Капитолии, он с головой погрузился в недра семейства. Мир сузился до границ его богатой виллы, выстроенной на Целийском холме, обязанности — до приятных сердцу семейных и хозяйственных забот. Для радости и удовольствия ему было достаточно видеть вблизи себя жену, девочек, маленького Луция, домочадцев, молосского пса по кличке Хваткий, которого он сам принес в дом щенком. Нашел общий язык с любимцем Клавы и девочек — громадным белым котом, привезенном с востока и купленным женой за бешеные деньги. Это чудовище, презиравшее Хваткого и всех других собак в доме, считало себя не только повелителем всех прижившихся на кухне кошек, но и подлинным хозяином усадьбы, будто в его пушистом теле поселились сразу все пенаты и лары, охранявшие родовое гнездо Лонгов. Однако в присутствии Бебия, который первым присел на корточки и погладил красавца, тот замурлыкал, начал тереться о колени. Даже вечер в присутствии нового цезаря, посетившего его дом вместе с Тертуллом, не нарушил покой. Наоборот, несколько дней Рим только и говорил о чести, которую новый цезарь оказал своему легату. Правда, дальнейшее продолжение дружеской пирушки вызвало в Городе немало кривотолков, но побоище в кабаке уже не связывали с именем Лонга.