Смертельная любовь - Ольга Кучкина

Это – последнее стихотворение Александра Галича, написанное им в Париже. В городе, в котором ему суждено было погибнуть.

Удачливый кинодраматург, бонвиван, гурман, любитель красивой жизни, в расцвете сил, в расцвете 60-х, он – внезапно для многих – начал сочинять песни, которых от него, казалось, трудно бы ждать. Едкие, колючие, насмешливые, трагические. В них портретно отразилась вся советчина – с ее ложью, лицемерием и пошлостью. Он пел их, как плакал – над загубленными и исковерканными судьбами соотечественников и современников. Бесшабашно и истово. И вроде бы естественно первая книга его поющихся стихов, вышедшая в эмигрантском издательстве «Посев», сопровождалась биографией: 20 лет провел в сталинских застенках и лагерях.

А он не проводил. Сложилась такая легенда.

Песни создали ему прижизненную и посмертную славу, какой удостаиваются немногие.

Его называли еврейским Дорианом Греем. И еще – маленьким лордом Фаунтлероем из Кривоколенного переулка. В этом переулке он провел детство – в знаменитом доме, где жил поэт Веневитинов и где Пушкин когда-то читал друзьям «Бориса Годунова».

Ее называли Фанерой Милосской.

Она была так худа, что какой-то остроумец во ВГИКе, где она училась на сценарном факультете, сказал про нее: она похожа на рентгеновский снимок борзой собаки.

Гениальный композитор Николай Каретников, увидев ее впервые, три часа не сводил с нее глаз. А после признался, что никогда в жизни не встречал такой красивой женщины.

А она всю жизнь не сводила глаз с Галича.

При рождении она была записана Ангелиной.

Галич, чуткий к звуку, слову, имени, снижая пафос, прозвал эту неземную красавицу Нюшей, Нюшкой. Это создавало необходимый контраст и необычайно ей шло.

Свою фамилию – Галич – составил из своих же букв: Александр Аркадьевич Гинзбург.

Ангелина стала второй женой Галича.

* * *

Первой была другая красавица – актриса Валентина Архангельская.

Саша и Валя встретились на сцене – как партнеры по спектаклю.

Саша и начинал как актер. И, одновременно, как поэт. Школьником занимался в поэтическом кружке Эдуарда Багрицкого. Отучившись девять классов, поступил сразу и в ИФЛИ, и в Оперно-драматическую студию Станиславского на драматическое отделение. Не имени Станиславского, а самого!

Через три года ушел. Говорили, что обиделся, случайно прочитав в своем личном деле запись артиста Леонидова: «Этого надо принять! Актера из него не выйдет, но что-то выйдет обязательно!» На самом деле никакой обиды не было. Саша ушел, похоронив Станиславского, 8 августа 1938 года. С его смертью посчитал, что больше там делать нечего.

Спустя тридцать лет Александра Аркадьевича как человека, знавшего лично великого реформатора театра, пригласят в Норвегию прочесть о нем цикл лекций. Советское правительство лектора не выпустит. А затем предложит выметаться с концами.

Пока что свободный художник поступает в студию Арбузова и Плучека, где принимает участие в написании и постановке знаменитого «Города на заре».

С началом Отечественной войны в армию его не берут. Комиссуют по болезни сердца. Но он все же попадет на фронт. С Театром народной героики и революционной сатиры, который создаст в Грозном, куда отправится в эвакуацию. В этом театре начинают Махмуд Эсамбаев и Сергей Бондарчук.

А вскоре разнесется слух, что в Чирчике, под Ташкентом, Плучек собирает арбузовцев в Первый фронтовой молодежный театр.

Галич поедет. И найдет там свою любовь.

Он и Валя будут играть в одной пьесе.

Сценическое чувство преобразится в реальное.

Через год на свет появится дочь – Алена Галич.

В юности Валей был очарован еще один участник арбузовской студии и тоже будущий драматург Михаил Львовский. Ей посвящен его знаменитый фильм «В моей смерти прошу винить Клаву К.».

* * *

А в Москве в это время терзается поисками любви Ангелина. Прохорова по отцу, Шекрот по мужу.

Все перепуталось в этой семье. Отец, полковник, а позже бригадный генерал, Николай Николаевич Прохоров, из крестьян, большой, седой, статный, выглядел столбовым дворянином. Мать, Галина Александровна, напротив, из знаменитого дворянского рода Корвин-Круковских, молчалива и незаметна.

Аня, как она именовалась в ту пору, открыта, доверчива, добра, преданна в дружбе и влюбчива. Амбициозная, незаурядная, нервная, она засматривалась исключительно на известных, модных и успешных. Хотя долго и безответно была увлечена обычным мальчишкой Осей Роскиным. Узнала о его гибели на фронте – безутешно рыдала. В промежутке неожиданно завела роман с красивым – пепельные волосы, длинные ресницы – и совершенно заурядным ординарцем отца. Услыхав, что дочь ждет ребенка, разъяренный начальник приказал подчиненному жениться. Она еще и фамилию ординарца взяла. Простонародную, но – польскую.

Как-то раз Аня ехала вместе со своим приятелем Юрием Нагибиным, будущим писателем, в троллейбусе номер два. От Арбатской площади до Сельхозвыставки. До их общего киношного института. И всю дорогу хохотала, не закрывая рта. Когда же он сказал, как ей идет смеяться, в ответ увидел померкшее лицо и услышал: «Какая разница? Игра сыграна и проиграна… Проиграна бездарнейшим образом».