1916. Волчий кош - Тимур Нигматуллин

– Бой… – закусил рукав Халил, – держись… Бура… Как же так? Как ты не усмотрел? Ты же главный, Бура… Не я… ты главный! – Караванщик вытер рукой глаза Бою. – Помнишь, когда мы под Иргизом в песчаную бурю попали? Ты нас вывел. Ты, Бой, дорогу указал… А помнишь, когда я на тебя аж пять тюков загрузил? Ты ворчал, не хотел идти. Помнишь? А я тебе сахара больше всех давал. А помнишь…

Верблюд умер. Шея его лежала на руках караванщика. А тот все говорил и говорил, пытаясь сдержать слезы. Не сдержал. Поднял голову вверх, и над Силеты раздался страшный вой. Не человеческий, не животный. Так воют зимой бураны, заметая снежными сугробами дворы и улицы Акмолинска. Так воют ветра, сдувая степную пыль с базарной площади города. Так завыл Халил, стоя на коленях перед верблюдом…

Глава 24. Кривой Арсен

Пекарня «Миткинъ и Ко» от нападения казахов мало пострадала: сбита заглавная буква «М» и вместе с ней стилизованный под амурчика вензель, опрокинуты цветные горшки, стоящие вдоль уличных витрин, сломана пополам коричневая искусственная пальма, да кто-то утащил из-под дверей ворсистый коврик.

– Пыльный, дырявый коврик, – ворчал хозяин заведения, старый жид Лейба Миткин, расставляя столики по залу пекарни, – кому он нужен? Кому? Роза… Может, он на заднем дворе?

– А я знаю? – отвечала похожая на амурчика (такая же пухлая и кудрявая) жена Лейбы. – Говорят, сарта Джалила убили! Базары все закрыты, острог взорван, какой-то караванщик ограбил банк. Рахиль, как того караванщика зовут?

– Халил, – из кухни раздался голос дочери, – Хадиши муж…

– И кто нам теперь будет пудру сахарную возить? – воскликнул Лейба. – Остальные привозят комья… И ладно комья бы возили, так они же за нее деньги хотят! Точно Халил?

– Халил! – Рахиль выглянула из кухни, держа в руках полотенце. Копия матери. Только волосы не седые, а черные. – Говорят, он в заложники Кубрина хотел взять. Тот отбился и раненый в госпиталь пришел. К Байдалину на стол. Операцию сразу и сделали. И вот что там интересно… Кубрин оставаться не стал. Показания дал и уехал. За ним его «руссо-балт» примчался.

– А ранен куда был? – раздвинув уличные шторы, спросил Лейба.

– В ногу. – Рахиль замотала головой, словно пыталась просушить ее. – По дороге на дачу к нему подсел рыжий англичанин. Который в бридж играет… В клетчатом сюртуке ходит.

– Пиджаке, – поправил ее Лейба, – такие твой дядя Наум шить умеет.

– Папа! – обиженно надула губы Рахиль. – Я вам детектив рассказываю, как у Дойла. А вы опять за свое…

– И надо было Халилу это золото? – задумчиво произнес Лейба.

– Надо! – словно ожидая такого вопроса, Рахиль подскочила к отцу и затрясла его за руки. – Он ведь революционер! Понимаете, папа? Кубрин сказал, что Халил связан с партией… Он не один. Агент Литвин по заданию партии прибыл в город. Вот вместе они и взяли это золото. И взрывы все от них… И Иманова они в город позвали.

Лейба серьезно посмотрел на дочь. Насупил брови.

– Ты откуда знаешь?

– Я? Так Лили… Лили, моя Лили – невеста шофера Кубрина. Якова… – затараторила она. – А он – правая рука городского главы. Он у нас часто обедает…

– Знаю, – помрачнел Лейба, – чтоб никому больше не говорила об этом. Хватит, что мы знаем, и всё!

– Так полгорода это знают. Мама? Что же вы молчите?

– Тарелки на все столы ставим? – Роза, взяв из рук Рахиль полотенце, начала протирать стопку посуды. – Живо на кухню. Скоро открываемся… Видела бы сейчас меня мама.

– Твоя мама умерла, Роза, – Лейба, надев фартук, заковылял к двери, – она была умная женщина.

– Умная! – подтвердила жена. – Она бы сказала: дочка, сиди в Борисове. Не вздумай ехать с этим кривоногим Лейбой в тмутаракань. Какая степь? Кто живет в степи? Там нет ни воды, ни городов, ни торговли… Она бы сказала: Роза, Моисей не для того водил наш народ по пустыне, чтоб потом они ехали в степь. Ты знаешь, кто живет в степи? Никто, Роза, никто… Эта степь никому не нужна. Нормальные люди едут туда, где море, леса, горы… На худой конец, в Америку. Но твоему плешивому Лейбе нужна степь. Ему и таким же неудачникам. Он говорит, там погромов не будет? Будет, Роза… Будет! Он говорит, что степняки – добрый народ? Никакой добрый народ не вынесет долго твоего жадного Лейбу и его друзей. За кого Рахиль там замуж выйдет? За…

– Я не выйду замуж, – донесся голос Рахиль из кухни, – я буду как Люксембург!

– Лейба! – заохала Роза. – Хорошо, что моя мама этого не слышит…

Первый посетитель явился в пекарню ближе к обеду. Солнце, которое забралось к тому времени в центр небосклона, подсушило лужи и грязь на улочках Купеческого квартала. Повозки, дребезжа подвесками по ухабам, заколесили по городу в поисках клиентов. С базарной площади раздавались крики рабочих. Разбирали завалы острога. По церковному куполу полз обвязанный веревками человек. Снизу ему что-то кричали и подавали ведра. Город потихоньку оживал.

– Вы слышали новость? – Лейба сам поставил на стол небольшой фарфоровый чайник и пирожное эклер. – Говорят, уездного начальника убили. Хороший, я вам скажу, был человек. Вот на этом месте любил сидеть, где вы сидите. И кому его смерть нужна была…

Посетитель в грязном белом костюме заерзал на стуле.

– Сидите-сидите, – успокаивающе положил ему руку на плечо Лейба, – я старый человек, много видел на своем веку. В этом ничего нет плохого. Господин Тропицкий частенько со мной беседовал. И знаете, что он говорил?

– Что?

– Он говорил, – сложив руки на животе, произнес Лейба, – что когда его не будет, то есть когда он умрет, чтоб я… А он тогда обращался ко мне… Так вот, я обязательно должен первым делом угостить того, кто сядет на его место. Вы первый… Чай и пирожное… Не отказывайтесь. Знаете, господин Тропицкий любил рассказывать, как он проглотил воробья… Я был свидетелем того.

– Я устал, – тихо перебил его посетитель, – у вас водки нет? Я, правда, не знаю, какую лучше заказать.

– Вы пьете? – спросил изумленно Лейба, но тут же спохватился: – Конечно… Лучше «смирновку». Рахиль… быстрее… Горячего у нас еще нет… не успели, но! Но я рекомендую отличный салат на закуску. Степной: отварной язык, с горошком…

– На ваше усмотрение. Я не разбираюсь.

Лейба принес водку, поставил ее на стол и, открыв бутыль, наполнил стопку. Ушел за салатом. Из кухни донесся голос Рахиль.

– Мама,