Вавилон - Маргита Фигули

Что предпримет она, спросил Даниил, глядя в чашу с елеем, если окажется, что Валтасар ведет страну к гибели? Очевидно, именно это предсказание и прочитал пророк, хотя и высказал его в форме вопроса. Но она поняла его намек и теперь, еще раз все обдумав, решилась перед солнечным ликом божественной Иштар упросить Даниила помочь ей.

Взволнованным жестом царица коснулась его одежды и зашептала:

— И все же выслушай меня. Помоги мне, и я добьюсь освобождения евреев из вавилонского плена.

Они станут свободными людьми и вернуться на родину. Ты ведь знаешь, как они тоскуют по Сиону и Иерусалиму.

— Успокойся, царица, — так же тихо ответил он, — и поясни, чего ты ждешь от меня. Я с радостью сделаю все, что в моих силах.

— Я хочу попросить богов послать Валтасару смерть.

Даниил невольно отшатнулся, так зловеще прозвучали ее слова.

— Не бойся, это, справедливо, и сами боги помогут нам. Поручи кому-нибудь из сильных мужчин своего племени заколоть его в муджалибском парке. Он всегда прогуливается там перед ужином. Заплати им из моих денег. Любую сумму. Можешь пообещать им свободу и возвращение на родину. Можешь пообещать им все, что угодно. Я не откажу в любой награде за его смерть.

— Ты ведь любишь его, царица.

Она ответила ему уничтожающим взглядом.

— Ты не любишь его?

Царица вздрогнула и сжала губы.

— Царица!

— Ах, какое тебе дело до моих чувств, Даниил, что тебе за дело до этого? Лучше ответь, поможешь ты или нет.

— Я уже советовал тебе не брать на душу столь тяжкий грех.

— Поможешь или нет?

— Ты слишком взволнованна, а человек в волнении допускает ошибки.

— Ты хочешь помочь мне или не хочешь? — повторила она угрожающе, намереваясь уйти из святилища.

— Неужели тебе так хочется быть повелительницей Халдейского царства?

Царица метнула в него острый, будто копье, взгляд и зловеще прошептала:

— Ты заодно с персами!

— Царица!

— Заодно с ними!

— Царица!

— Да, я изобличу тебя перед царем, перед советом, я изобличу тебя перед халдейским народом.

С этими словами она направилась к выходу. Но у порога она оглянулась. Даниил спокойно стоял перед статуей Иштар, и его невозмутимость привела ее в еще большее негодование. Она невнятно бормотала какие-то угрозы.

— Ты даже не оправдываешься? — наконец спросила она.

— Позволь объяснить тебе все. Она остановилась, выжидая, и это означало, что он может говорить.

— Ты можешь обвинить меня в чем угодно, — начал он, — но этим ты не остановишь персов, так как виной всему не мои предвидения, а намерения Кира и его военное могущество. Не в моей власти решать, нападать персам на Вавилон или нет. Это решать Киру. Я знаю только, что победить персов не сможет никто; слава о его армии и о силе ее оружия распространилась по всему Старому Свету. Его начинает бояться и Новый Свет, собирающий силы для будущей схватки. Греки и римляне уже сейчас помышляют о войне с персами. Вавилон совершил непоправимую ошибку, не предприняв в свое время подобных приготовлений, и поэтому не исключено, что персы победят Вавилон. Но не столько царь тому виной, сколько…

— Сколько… — Царица слушала его в страшном волнении, потому что Даниил впервые говорил с нею так.

— Сколько жрецы Эсагилы. Да, Эсагила, которая уверила его величество Валтасара в том, что боги живут исключительно в утехах сладострастия и что ему, сыну богов, уготована такая же жизнь. И вот царь предается разгулу и любовным оргиям, вместо того чтобы править и решать государственные дела на благо державе. Эсагила умышленно толкает Валтасара к гибели. Она учит его творить зло и этим восстанавливает против него население. Эсагила рассчитывает на то, что Взбунтовавшийся против царя народ поможет ей осуществить заветную мечту — свергнуть Валтасара и снова прийти к власти. Убийство Валтасара, царица, было бы только на руку Эсагиле! На трон взойдешь не ты, а тот, кто будет угоден жрецам. Вершить делами снова станут жрецы, а народ, который ты хочешь спасти, окажется во власти кровопийц, которые будут тянуть из него соки, навалив бремя неисчислимых поборов. Как знать, возможно, даже персы будут не столь жестоки к халдейскому люду, как жрецы, которых нельзя считать истинными служителями богов.

— Может, ты напрасно клевещешь на них, пророк?

— Сейчас я докажу тебе, царица, насколько подлы их действия. Тебе известно, что при попустительстве его величества царя Валтасара евреи десятками мрут на канале Хебар и в вавилонском еврейском квартале около канала Пикиду. Но царь вершит волю Эсагилы. Она подогревает в сердце царя ненависть к евреям, а сама покровительствует некоторым из них и принимает дары для своих святилищ, помогает им в прибыльных сделках и устраивает их на выгодные должности. Валтасар ненавидит евреев, и они платят ему подобной же ненавистью.

— Все это слишком ужасно, Даниил. — Царица взволнованно схватилась за ручку двери.

— Точно так же, — продолжал Даниил, — по наущению жрецов его величество собирается выслать из страны всех чужеземцев, видя в них угрозу государству, тогда как сама Эсагила вошла в сговор с иноземцами против Валтасара.

Царица от неожиданности едва нашлась спросить:

— С Египтом?

— С персами, ваше величество. Царица выпустила ручку двери, и рука ее бессильно упала. Не сразу она пришла в себя.

— Не обманываешь ли ты меня, Даниил? — прошептала она, не в силах поверить услышанному.

— Нет, ваше величество. Что же вызывает сомнение в моей преданности?

Их взгляды встретились. Глубокие глаза царицы, оттененные длинными ресницами и шелковистыми дугами черных бровей, встретились с ясными, как пронизанная солнечными лучами толща воды, глазами пророка.

В самом деле, у царицы не было оснований не верить ему. Напротив, с каждой новой встречей все больше убеждалась, что он один не лжет ей. Тем не менее ею владели тревожные мысли. Она хотела быть мудрой повелительницей и стоять бок о бок со своим державным супругом. Персидская угроза посеяла в ней первые сомнения. Она сознавала слабые стороны Валтасара и теперь видела единственный выход в отстранении его от власти. Однако, вняв совету пророка, царица отказалась от этого намерения. У нее возник новый план — разоблачить предательство Эсагилы и ее интриги с персами.

Словно угадав ее мысли, Даниил сказал:

— Разумеется, ваше величество, о тайных сделках жрецов с персами до поры до времени не следует никому говорить.

— Но я как раз предполагала предупредить царя, ведь речь идет об измене.

— Царь и сам узнает об этом, уверяю тебя, царица.