Вечное - Лиза Скоттолайн

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Сандро, хотя и не мог представить Марко, обладающего подобной властью.

— На службе все ходят взвинченные, так что соглашусь с тобой насчет войны. Прежде я ошибался, а теперь думаю, мы точно будем воевать.

— Да уж. — Сандро боялся, что, если Италия вступит в войну, евреям придется совсем туго, хотя, казалось бы, куда уж хуже. Ни у кого в гетто не было работы, еды не хватало, а новые расовые законы, похоже, выходили каждый день.

— Не волнуйся. Я дам тебе знать. Как только что-нибудь выясню — сразу сообщу. — Марко просиял. — Только представь, я сделал предложение Элизабетте!

— Поздравляю! — Сандро похлопал Марко по спине, скрывая боль. Он и не догадывался, что Марко сделает ей предложение так быстро, а стоило бы. Он будет любить Элизабетту вечно, но порвать с нею было верным решением. Ему нечего предложить Элизабетте, а вот Марко может дать ей все. Если она выйдет за Марко, останется цела и невредима и будет счастлива.

Марко поджал губы.

— Правда, она пока не согласилась, но и не отказала. Говорит, ей нужно время все обдумать.

— Так дай ей его. — Сандро гадал, не связано ли поведение Элизабетты с ним. С одной стороны, он надеялся, что нет. А с другой стороны — что да.

— Я так и делаю, просто не понимаю зачем. — Марко закатил глаза. — Нам нужно пожениться без промедления. Я люблю ее, она любит меня. Элизабетта слишком самостоятельная, как обычно. Я и так волновался за нее, а теперь Нонна заболела, и ей приходится заботиться о старушке.

— Но к чему такая спешка?

— Хотелось бы поскорее обрести свое счастье, а ты бы не хотел? Я люблю ее, просто обожаю. К тому же у меня есть потребности, — разочарованно фыркнул Марко. — В Риме полно красивых девушек, но я жду Элизабетту. Мой брат давал обет целомудрия, но я-то — нет.

— Просто будь с ней терпелив. — Сандро невыносима была сама мысль о том, что Элизабетта окажется в постели с Марко. Он отогнал ее.

— А еще она твердит, будто хочет стать писательницей или что-то в этом роде.

— Она хочет написать роман. — Сандро вспомнил, как после лекции, посвященной Деледде, они с Элизабеттой сидели на улице и разговаривали. Теперь те времена казались волшебными.

— Неужели мне придется ждать, пока она закончит писать роман, который даже не начат?

— Ну, раз Нонна больна, Элизабетта наверняка слишком занята, писать ей некогда.

— Ха! Если бы она хотела писать, писала бы.

Сандро переживал и за Марко, и за Элизабетту. Он любил их обоих и хотел, чтобы Элизабетта была счастлива и не подвергалась риску. Сандро вдруг подумал, что Марко может ее уберечь, а вот сделать счастливой — только он сам. И тут его осенило:

— Хочешь совет?

Марко криво улыбнулся:

— Ты будешь советовать мне, как вести себя с женщиной?

Сандро осекся. Он никогда не признается Марко, что Элизабетта выбрала его.

— Брат, чего бы это тебе ни стоило — поощряй ее писать.

— Как?

— В следующем месяце у нее день рождения. Подари ей красивый блокнот.

— И как это сподвигнет ее к замужеству?

— Никак.

— Тогда зачем это мне?

— Это сподвигнет ее начать писать, и она будет счастлива. Разве ты не этого хочешь?

— Я и так могу сделать ее счастливой. Ей всего-то и нужно сказать мне «да».

— Писательский труд сделает ее счастливой, а если она будет счастлива, то, возможно, быстрее примет решение.

— Мне пора. — Марко резко бросил взгляд назад. — Когда я встану, забери мой рюкзак.

— Зачем?

— Это для твоей семьи.

— А что там?

Марко подтолкнул рюкзак ногой.

— Продукты и прочее.

Сандро разрывался на части. Семья нуждалась в продуктах, но ему не хотелось брать подаяние.

— Спасибо, не надо. О семье я позабочусь сам.

— Пожалуйста, возьми рюкзак, Сандро. Отец прибьет меня, если я вернусь с ним домой.

— Объяснишь, что я не согласился. У нас есть деньги, мы можем что-то выменять. Как все. Один из клиентов отца приносит нам еду в обмен на помощь с налогами.

Марко поджал губы, и Сандро сразу все понял, ведь друг никогда не умел скрывать свои чувства.

— Значит, это ты оставляешь продукты у нашей двери, Марко? А деньги?

— Да, но это пустяки.

Сандро был благодарен другу, но и стыдился, что ему оказывают помощь.

— Почему ты мне не сказал?

— Ты бы не взял. — Марко снова оглянулся через плечо, и Сандро понял, в чем дело.

— Они знают, что ты помогаешь нам, правда? За тобой следят? Мы встретились на этой лестнице, где никогда не бываем, в этих кепках… Нет, так нельзя. — Сандро снял кепку и толкнул рюкзак обратно к Марко.

— Забери его, пожалуйста.

— Нет, благодарю.

— Ради нашей дружбы. — Марко встал. — Пожалуйста. Мне пора. Я не могу больше с тобой спорить.

Сандро со вздохом сдался:

— Ладно. Спасибо.

— Хорошо. Я оставил велосипед за углом, кажется, за мной не следили. Но ты все-таки подожди пять минут, а потом уходи.

— До свидания, Марко. Береги себя.

Сандро смотрел, как Марко пробирается сквозь толпу студентов, засовывает оранжевую кепку в задний карман и исчезает в скопище народа.

Сандро тяжело вздохнул, охваченный отчаянием, — вот до чего дошло. Его семья в беде, а Марко рискует головой, им помогая. Раньше он и не представлял, какая жизнь ждет его и Марко, и Элизабетту. Сандро молился, чтобы они все уцелели, что бы ни ждало их в будущем. Ему было страшно: казалось, они втроем скатываются к войне, в зияющую пасть чудища, которое поглотит их целиком, словно кит Иону.

Сандро совсем пал духом. Он подхватил рюкзак и ушел.

Глава пятьдесят седьмая

Элизабетта, 9 июня 1940

Элизабетта проснулась, услышав кашель Нонны внизу, и стала ждать, пока тот утихнет. Она то шла на поправку, то ей становилось хуже, но доктор Пасторе заявил, что теплая погода пойдет старушке на пользу. Элизабетта сбросила одеяло и уже собралась вставать, но вдруг вспомнила, что сегодня у нее день рождения. Она снова укрылась, решив еще немного поваляться в постели.

Солнечный свет озарял спальню, и взгляд Элизабетты упал на акварели отца с видами Трастевере — они висели как раз напротив ее кровати. Без него в день рождения ее счастье было неполным. Отец в этот день всегда устраивал переполох, хотя у него не было денег на подарки. Из-за него Элизабетта чувствовала себя особенной, и она до сих пор по нему горевала.

Как обычно,