Сирена - Михаил Волконский

– Но это касается маркиза, а нам важно выяснить не только ее личность, но и тех, с кем была она в сношениях. Поэтому мне необходимо знать все подробно о маркизе. Вероятно, вы хорошо знаете его, если между вами существует такая интимность, что вы навещаете его!

Вопрос был поставлен ребром, и Вере приходилось отвечать прямо.

– Маркиза я знаю давно, – ответила она, – и могу вам поручиться, что он вполне порядочный человек. А что бывала я у него...

– Да-да! – подхватил чиновник. – Почему же вы бывали у него?

– Он мой жених! – выговорила Вера, вспыхнув, и потупилась.

– А! Это другое дело, – решил чиновник, – тогда все понятно! Так что вам совершенно неизвестно, кто была леди Гариссон?

Вера покачала отрицательно головой.

– Ну, а вам известно? – обратился чиновник к Варгину.

– Что? – переспросил тот.

– Кто была эта леди?

– Позвольте! – остановил его Варгин, чувствуя какое-то инстинктивное недружелюбие к чиновнику и желая придраться к нему. – Как вы говорите про леди, что она «была»?

– Ну да, была! – повторил чиновник, видимо настаивая с административной самоуверенностью на точности того, что говорил.

Этот тон самоуверенной административной точности особенно бесил Варгина.

– А разве ее теперь нет? – усмехнулся он, зло глядя на чиновника.

– А теперь ее нет, – сказал чиновник.

– Где же она?

– Она умерла.

– Она умерла? – воскликнул Варгин. – Когда?

– Сегодня утром ее нашли на вилле, в ее роскошной спальне, мертвую. Доктора констатировали разрыв сердца.

Варгин закрыл руками лицо и долго не мог проговорить ни слова.

– Так что же вы хотите теперь от мертвой? – произнес он наконец. – Она уже покончила свои счеты с жизнью, ведь это уже простое любопытство с вашей стороны.

– Не совсем простое! – ответил чиновник. – Эта женщина оказалась более чем загадочной; на левой руке у нее, выше локтя, был знак, вернее клеймо.

– Какое клеймо? – переспросил Варгин, и сердце его вдруг забилось.

– А такое, которым во Франции палачи на эшафоте клеймили по приговору суда преступников, уличенных в воровстве. Ну, а теперь я все-таки попрошу вас сообщить мне все, что вы знаете об этой женщине.

Варгин подчинился этому.

Допрос был непродолжителен, так как Варгин и сам не мог сообщить слишком многого. Да и мысли не вязались у него под влиянием происшедшего.

Сам не свой ушел он от Туровской. Он не рассказал чиновнику всего, что знал о леди, а сказал только, что был приглашен для того, чтобы написать ее портрет, и затем заведовал декоративной стороной ее бала и праздника на вилле. Он не упомянул ничего об ее связи с иезуитами не потому, чтобы боялся их, но потому, что не хотел делать это, не зная, как к этому отнесутся Кирш и Елчанинов.

От Туровской он направился прямо к Елчанинову. Последний только что вернулся из казарм со службы и поспешно переодевался, чтобы пойти к Туровской. У них не было условлено, что он придет, но это, по мнению Елчанинова, подразумевалось само собой: куда же было идти ему, как не к ней?

Должно быть, у Варгина лицо от волнения сильно изменилось, потому что Елчанинов сразу, как взглянул на него, спросил:

– Что с тобой случилось?

– Я видел Кирша! – ответил Варгин.

– Вчера ночью?

– Да.

– Значит, его расчет оказался верен, и недаром я сказал тебе вчера, когда ты упорно прощался: «До свидания!» Вот видишь, мы свиделись! Я сказал тебе тоже, что тебя надо спасти.

– От кого спасти? – уныло, потупя взор, протянул Варгин.

– От этой женщины, – пояснил Елчанинов.

– Эта женщина уже умерла.

– Да не может быть? – удивился Елчанинов. – Когда же?

– Сегодня утром ее нашли мертвой.

– Так и есть, отделались!

– Что ты хочешь сказать этим?

– То, что означает это слово на языке иезуитов: она стала неугодна им, и они отделались от нее. Быстры они в таких делах. Ты что же, был у нее на вилле сегодня?

– Нет, я дал слово Киршу не ходить к ней, – уныло ответил Варгин.

– Откуда же ты знаешь?

– Сейчас я был у Туровской и там видел чиновника от генерал-губернатора.

– Зачем он был там?

– Узнавать о леди. Он расспрашивал о знакомстве Веры Николаевны с леди Гариссон.

– Ну, и что же она отвечала?

– Что она познакомилась с ней через своего жениха, маркиза де Трамвиля.

– То есть бывшего жениха! – поправил Елчанинов, осматриваясь в зеркало и обдергивая на себе мундир.

– Она не сказала «бывшего», – возразил Варгин, – она просто назвала маркиза «мой жених».

Елчанинов, как был, повернулся и остановился.

– Ты сам это слышал? – переспросил он.

– Сам, своими ушами.

– Ты врешь! Она не могла сказать так после того, что было между нами!

– Я не знаю, что было между вами, но только повторяю тебе, что сам слышал, как она назвала чиновнику маркиза своим женихом.

– Да что же это, да как же? – заговорил Елчанинов, вдруг совсем растерявшись. – Что же, она смеется, что ли, надо мной?

– Самое лучшее: советую тебе, пойди сам и спроси у нее.

– Никуда я не пойду, ничего не хочу спрашивать! – воскликнул Елчанинов и как бы в доказательство своих слов расстегнул вдруг мундир, быстро сорвал его с себя и кинул.

– Да чего ты так вдруг забеспокоился? – удивился Варгин.

– Да как же! – размахивая руками, стал рассуждать Елчанинов. – Как же она еще вчера вела так себя со мной? Словом, после того, что было между нами... – Он вдруг сел и опустил голову. – Вру я все, – неожиданно решил он, – ничего не было между нами! В самом деле, что случилось такого особенного? Ну, она была мила со мной, ну, я ей говорил что-то, но ведь ничего положительного она не ответила мне. Я ее о маркизе не спрашивал; может быть, спроси я ее, она мне прямо так и сказала бы, что он ее жених. Но тогда все-таки она не должна была слушать мои слова, да и сама говорить иначе. Ведь это – кокетство с ее стороны! Варгин, ведь это – просто женское кокетство! Неужели она такая же ничтожная женщина, как и все остальные?

– Как и все остальные! – повторил за ним, махнув рукой, Варгин.

Он думал теперь об «остальных женщинах», которые сосредотачивались все для него в одной, и эта одна была уже мертва. Он сочувствовал приятелю, но не мог воспринять и разделить его горе, у него было свое.