Русский Ришелье - Ирена Асе

– Что с тобой? – спросил изумленный Воин Афанасьевич.

– Холодно! – растерянно ответила Герда.

– Сейчас, сейчас! – ответил мужчина.

Он легко спрыгнул с коня, воткнул другой стороной факел в речной песок и быстро скинул с себя камзол. Он накинул эту одежду на Герду и прижал ее к себе, что было, в сущности, нелепо; защищать от холода надо было не верхнюю часть, а совсем другие части ее тела.

– Что ты делаешь?! – растерянно сказала прижатая к мужчине молодая немка. – Нет, так нельзя!

Она сказала «нет» и после того, как он долго и сладостно целовал ее в губы, и тогда, когда нежно взял ее на руки, чтобы осторожно положить на речной песок… Через некоторое время прибрежный песок оросился кровью – Герда превратилась в женщину. То, что произошло на речном берегу, казалось чудесным сном и ей, и ему.

Потом Воин не знал, что и сказать: он ведь соблазнил невинную девушку! Вдруг Герда в его объятьях на мгновенье потеряла голову, а теперь уже жалеет о случившемся! Неожиданно молодая немка спокойно сказала:

– Так, конечно, хорошо, но я все же оденусь, а то мне холодно!

И тогда и его, и ее словно прорвало – они страстно шептали друг другу «Люблю!» и клялись в том, что предназначены друг для друга, и обрадовались, что Герда еще не успела одеться, ибо все повторилось. А когда все вновь закончилось, молодые люди вдруг услышали вдали конский топот и крики казаков, искавших уже не только ее, но и его, Воина. Герда скрылась в зарослях камыша и стала очень быстро одеваться, а молодой человек растерянно спросил:

– Неужели мы больше никогда не увидимся?!

– Я умру от тоски, если будет так!

– Но что же делать?

Натянув лосины и вернув любовнику его камзол, практичная немка сказала:

– Теперь я буду постоянно доказывать отцу, что ему стоит съездить в Кокенгаузен. И что ему нельзя оставлять меня в Риге одну, мало ли какие опасности мне грозят.

Командир казачьей полусотни чуть усмехнулся про себя, когда увидел, как по обрывистому берегу, восседая на одном коне, поднимаются Воин Афанасьевич и Герда со счастливыми лицами. Но старый казак был мудр и никому не обмолвился о том, что видел.

Увы, на следующий же день влюбленным пришлось расстаться. Афанасий Лаврентьевич с утра объявил сыну:

– Сегодня же ты отправишься в Литву, к гетману Гонсевскому. Ты должен спешить, надо встретиться с паном гетманом как можно скорее!

Дорога в Литву шла через Митаву, куда отправились с грузом льна Хенрик Дрейлинг и его дочь Герда. Выехав вместе с ними, Воин Афанасьевич смог побыть в компании любимой женщины не более получаса. Перегруженные телеги с товарами еле двигались, а сын воеводы обязан был ехать быстро.

Тем временем воевода Царевичев-Дмитриева вызвал к себе казачьего сотника:

– Завтра утром отправишься в поход!

– Куда же?

– Под Ригу. С собой возьмете не только оружие, но и топоры с лопатами.

– А это зачем?

– Построишь до зимы стоялый острог.

Казак понятливо кивнул. Отчего же не построить? Острогом на Руси в то время называлось укрепление. Размещалось оно на холме, ограда состояла из заостренных толстых кольев высотой метра в четыре. Вокруг острога вырывали ров. Если было у русских мужиков хоть несколько месяцев времени, еще и сторожевые башни возводили.

– Хочешь знать, для чего острог? Слаб Делагарди, раз его драгуны только и могут, что лошадей красть! Мы тоже слабы, но он об этом не знает. Я вот о чем думаю. Коли нам войск не шлют, значит, будет замирение со свеями. А на мирных переговорах торг начнется, что из занятого нами свеям вернуть, а что себе оставить. Тут-то мы и скажем: у нас городок прямо под Ригой в двадцати верстах.

– Все понял.

– Напрасно не рискуй. Коли появятся свеи с пушками, не мне тебя учить, как ночью уходить.

– Прорвемся! Не беспокойся, воевода! А идти в поход нам лучше затемно, пока все спят. Мало ли, вдруг в городе шведский лазутчик есть?

Через несколько дней в двадцати километрах от Риги возникла казачья застава…

Как ни старался граф Делагарди перехитрить воеводу русской Ливонии, ему это не удалось.