Секрет - Шарлотта Бронте

Миновал год. Он принес Лили множество бед. Девушка оплакала безвременную кончину любимой и любящей матушки, которую жестокий недуг унес в могилу в течение семи дней. Банкир, на попечении которого находилось наследство сироты, разорился. Лили пришлось оставить отчий кров и поселиться в скромной двухкомнатной квартирке, пробавляясь изготовлением каминных экранов и ширм.

От восхода до заката корпела бедная девушка над своими изделиями, но, несмотря на изящество и красоту, они едва позволяли ей сводить концы с концами. Скорбь от потери родителей и иная, более глубокая и безнадежная печаль подточили здоровье Лили. Она осунулась и исхудала, поступь утратила живость, глаза — блеск, щечки — румянец, и вскоре Лили стала похожа на бледную тень себя прежней.

Однажды вечером, просидев десять часов кряду над кусками картона и обрезками позолоченной бумаги, Лили, утомленная кропотливой работой, встала, закуталась в шаль и вышла из дома.

Как сладостен был благоуханный вечерний бриз, приникший нежным поцелуем к впалым девичьим щекам и растрепавший черные кудри. Пламенеющее светило садилось над гаванью, освещая шумный порт и пятная нежными бликами громадное строение, что каменной глыбой возвышалось посреди блистательного Витрополя. Лили брела куда глаза глядят, обращая взор то к закатному небу, то к дальней гряде холмов, поглощенных золотистым сиянием, то к темной синеве безмятежных морских вод. Созерцание столь милых сердцу пейзажей успокоило печаль Лили, дав пищу утешительным раз— мышлениям.

Вскоре, однако, гул людских голосов и звуки шагов развеяли ее задумчивость. Тихий пригород остался за спиной. Лили вышла на просторную Эбор-террас.

Грандиозные дворцы возвышались по обеим сторонам улицы, хмуро взирая на плебеев, посмевших поднять глаза на их царственные фасады. Читателям, вероятно, известно, что Эбор-террас — виа-дель-Корсо столицы, и в этот закатный час на ее мостовой толпился весь цвет витропольского светского общества, кто пешком, а кто верхом. Там группы величественных красавиц, блистая взорами и каменьями, важно шествовали вдоль улицы, а ветерок доносил нежный аромат и мелодичный говор; тут роскошный экипаж, запряженный шестеркой или восьмеркой лихих скакунов, во весь опор проносился мимо — но и там и тут высокородные дамы и господа, будучи существами иной породы, казалось, с презрением попирают землю у себя под ногами.

Созерцание этой пышности и великолепия, этих баловней судьбы, которым не было никакого дела до Лили, заставило ее во всей полноте ощутить свое одиночество, и, тяжко вздохнув, девушка повернула назад и ускорила шаги. Случайно подняв глаза вверх, она заметила в окне роскошного дворца знакомую фигуру. На подоконнике, пристально вглядываясь в толпу, сидел не кто иной, как мистер Сеймур! Тихое восклицание сорвалось с губ девушки, взор ее заблестел. Лили застыла, не в силах справиться с радостью и изумлением, и в это мгновение он ее увидел. Вспыхнув, она опустила голову и закрыла лицо руками, а когда снова осмелилась поднять глаза, окно было закрыто, а прекрасное видение исчезло.

«Жестокосердный человек! — воскликнула девушка про себя, залившись горючими слезами. — Хотя бы в память матушки он мог бы перемолвиться со мной словечком!»

Воспоминания о почившей матери побудили Лили направить стопы к погосту Святого Михаила, где покоился милый сердцу прах. Молчаливые сумерки успели погасить золото заката, когда Лили достигла могильной пустоши. Бледный полумесяц повис над печальной кипарисовой рощей, а девушка присела рядом с надгробием серого мрамора у дальней южной стены. В сей час ничто не тревожило ледяного безмолвия, окутавшего город мертвых. Ни шорох шагов, ни голос не будил эха средь тихих могил, пока колокола собора, чьи очертания терялись в белесом лунном свете, не прозвонили к вечерне и ночной воздух не наполнили торжественные вздохи органа и чистые звуки священных песнопений. Когда музыка стихла, Лили подхватила мотив и пропела сии печальные строки:

В приюте мертвых вечный сон,

Он тишиной объят.

Глубокий страх со всех сторон,

Внутри могильный хлад.

О мама! Там твой дух парит,

Где ни забот, ни слез?

Где вечная весна царит

Среди цветущих роз?

Конечно, да, он в высоте,

Раз этот бедный прах

Здесь, в беспросветной темноте,

Сжат в земляных тисках.

Пусти меня туда, где ты

Вкушаешь сон без снов,

Пусть этот мир без суеты

Безмолвен и суров.

О мама! Дай мне отдохнуть,

Все претерплю я, чтоб

Склонить на ледяную грудь

Пылающий мой лоб.

Пустынен этот мир земной,

Туманен небосклон.

О мама! Раздели со мной

Твой беспробудный сон.

Лили бросилась на могильный холмик, поросший травой, и горько разрыдалась. Спустя некоторое время, вволю наплакавшись, она поднялась с земли, намереваясь покинуть кладбище, но внезапно от ближнего кипариса отделилась темная фигура и встала рядом. От испуга Лили громко вскрикнула.

— Неужели мисс Харт боится того, кто обязан ей жизнью? — спросил тихий глубокий голос.

Нет, отвечала Лили храбро, но тут же ей сделалось дурно, и девушке пришлось опереться на могильный камень, чтобы не упасть. Незнакомец опустился на землю перед нею и сжал ее ослабевшие руки.

— Неужели моя Лили забыла неблагодарного Сеймура?

— О нет, никогда! — последовал страстный ответ. — До самой смерти вы будете жить в моей памяти!

— Правда ли, что вы лишились своей земной опоры и остались одна-одинешенька в мире?

— Да, — отвечала она кратко.

Помедлив мгновение, он сказал:

— Лили, я убежден, что вы решили, будто я позабыл и вас, и ваш милый дом, но это не так. Не стану скрывать, я пытался, днем и ночью пытался стереть из памяти ваш нежный облик. В гостиных и бальных залах искал я повторение того прелестного идеала, что преследовал меня словно небесное видение, но тщетно. Ни одна из знатных красавиц не могла соперничать с моей ненаглядной Лили. Наконец, не в силах долее терпеть разлуку, я вопреки глупым предрассудкам и семейной гордости решил просить руки у дочери бедной вдовы. И вот полгода назад я вернулся в дом на восточной окраине, но он был пуст, и никто не знал, куда вы делись. С тех пор я не переставал искать вас, пока нынче вечером мой взгляд не различил дорогой моему сердцу силуэт в толпе на Эбор-террас. Я немедленно выбежал на улицу и последовал за вами. Мисс Харт, вы станете моей женой? Соглашайтесь, и сделаете меня счастливейшим из живущих; ваш отказ станет смертным приговором тому, кто и в мыслях не держал причинить вам вред.

Чье сердце осталось бы равнодушным после такого признания? Уж точно не Лили; она видела у своих ног рассудительного и философски настроенного мистера Сеймура, которому, как ей казалось, были неведомы бурные страсти; мистера Сеймура, из-за нее давшего волю своим чувствам и клявшегося, что от ее решения зависит его счастье. Запинаясь, она промолвила еле слышно: