Парфянин. Испытание смертью - Питер Дарман

– Скачите быстро и без остановок, – сказал я им. – И с благословения Шамаша, мы скоро увидимся в Хатре.

И я сам, и все остальные всадники ехали в полном боевом снаряжении; те, у кого имелись кольчуги, надели их, я же был в своем кожаном доспехе. На голове у меня красовался римский шлем с белым султаном. Я велел всем надеть белые плащи, но свое знамя пока что держал свернутым – не хотел оскорбить власти Антиохи. Город ранее формально считался частью государства Селевкидов[6], но не так давно восстал против своего властителя, и теперь им управлял Тигран, именуемый Великим[7]. Враг Парфии, он, к счастью для нас, был сейчас поглощен войной с Римом, которая потихоньку ослабляла его страну и власть. Но с нашими верблюдами, я надеялся, мы сможем сойти за очередной купеческий караван, нанявший себе конников для охраны в пути. Всем женщинам я приказал оставаться в шлемах, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Впереди пешком двигался Домит во главе наспех собранной центурии – он был в шлеме центуриона, а в правой руке держал свою неизменную трость. Он вел за собой группу в семьдесят пять человек, состоявшую из даков, фракийцев и нескольких греков, и они четким строем шагали по пыльной дороге, ведущей на восток. Присутствие здесь изрядного отряда воинов в кольчужных рубахах и римских шлемах с дротиками и римскими щитами выглядело довольно смешной попыткой сойти за купеческий караван, но не мог же я лишить этих людей права шагать как боевое подразделение!

– Ты так никогда и не попробовал ездить верхом, Домит?

– Нет, господин, сказать по правде, не видел в этом никакого смысла.

– Ладно, теперь это уже не имеет значения. В Хатре нужны любые хорошие воины, такие как ты, даже если они не умеют сидеть в седле.

Я соскочил со спины Рема и пошел рядом с ним.

– Боюсь, тебе уже никогда не видать Италии, Домит.

Он пожал плечами:

– Рим не захотел со мной возиться и быстренько от меня избавился. Полагаю, и я смогу поступить точно так же, и очень легко.

– Когда вернемся в Парфию, то, вероятно, сумеем набрать целый легион, и ты будешь им командовать.

Он посмотрел на меня, потом мотнул головой в сторону тех, кем сейчас командовал:

– Эти парни – хорошие воины, потому что их научили сражаться по римскому образцу. Не уверен, что люди Востока способны стать хорошими легионерами. Только без обид, господин мой.

Я засмеялся.

– Да я и не обижаюсь. Но ведь любого человека можно научить определенным навыкам и приемам боя, если у него хороший инструктор.

Домит снова пожал плечами:

– Может быть, господин, только у римлян на выучку и должную подготовку легиона уходит пять лет. Это большой срок, а я всего лишь один человек.

– Но те, что идут за нами, вполне могут тебе в этом помочь, не так ли?

– Опять же, может быть, – он бросил на меня косой взгляд. – Я, правда, думал, что ты уже по горло сыт этими римлянами и вообще всем римским.

– Парфянские конники – лучшие в мире, Домит, но войско, в котором они действовали бы совместно с легионерами римской выучки и подготовки, будет воистину непобедимым!

– Как у Спартака, ты хочешь сказать.

– Именно! Я не намерен забывать все то, чему научился и узнал в Италии. И хотел бы, чтобы и ты над этим задумался.

Тут он вдруг заорал во всю глотку, да так, что Рем в панике замотал головой.

– Выше ногу, вы, черви ничтожные! Мы не на прогулку идем!

Он снова обернулся ко мне:

– Я, конечно, подумаю об этом, господин. Только мне казалось, что ты планируешь вести более тихую и спокойную жизнь и вовсе не готовишься к новым войнам.

Я вскочил на спину Рема.

– У меня есть предчувствие, что война вскоре сама придет в Парфию, и я хочу, чтобы Хатра была к ней готова. Боюсь, что войны закончились только для мертвых.

Мы пересекли реку Оронт и вступили на территорию богатого и плодородного района, составляющего западную границу Парфянской империи между этой рекой и Евфратом. Первые пять дней нашего похода прошли без происшествий, но на шестой группа высланных вперед патрульных галопом подскакала к колонне, подняв тревогу. Они остановили коней в нескольких шагах от меня и Нергала.

– Конница впереди, принц! – выкрикнул один.

– Сколько их? – спросил я.

– Неизвестно, принц, – ответил другой. – Мы их издали заметили. Они поднимают тучу пыли, там их, должно быть, очень много.

– Ага, я их тоже вижу, – сказал Нергал, указывая на восток, где в небо поднималось светло-бурое облако.

– Армяне? – задумчиво спросил я.

Мы двигались по грунтовой дороге и находились посредине широкого пространства, в центре засушливой пустынной территории, правда, по обе стороны от нас там и тут виднелись невысокие холмы, уходящие куда-то вдаль. Слева, примерно в четверти мили, равнина немного повышалась, и я решил, что это место ничем не хуже любого другого. Мы отошли к подножью холма и перестроились в боевой порядок, шестьдесят всадников, семьдесят пять пеших и две дюжины верблюдов, готовых встретить любое количество врагов. У меня в груди уже закипала злость. Мы почти добрались до границ Хатры, и приходится опять драться и, возможно, умирать на этом убогом клочке сирийской земли! Меня просто бесила эта мысль!

Годарз, видимо, прочитал мои мысли:

– Мы могли бы попытаться от них удрать, кто бы это ни был.

Я помотал головой:

– Они уже слишком близко и наверняка нас догонят, особенно пеших.

– Видимо, это римляне, – сказал Нергал.

Мне в голову пришла крайне неприятная мысль. Конечно, Луций Фурий не мог переплыть море и догнать меня, верно? К тому же эти всадники приближались к нам с востока, а не с запада.

– Возможно, мы их вообще не интересуем, – высказался Гафарн. – В конце концов, мы ведь просто обычный караван, следующий по своим делам.

Возможно, он был прав, но инстинкт подсказывал мне, что тут что-то не так.

– Нергал, – сказал я, – надо подняться на этот холм и занять круговую оборону. Лошадей и верблюдов – в середину! Домит!

Он подбежал и отдал честь:

– Да, господин!