Разведка. «Иван» наоборот: взаимодействие спецслужб Москвы и Лондона в 1942—1944 гг. - Сергей Брилёв

Прежде всего скажем о тех, кто отметился уже в последовавшую холодную войну: среди них, например, – будущий руководитель разведки ГДР Маркус Вольф^[30] и представитель Штази на Кубе в 1971–1974 гг. Херберт Хентшке^[31]. Есть в числе выпускников и такой, по идее, аполитичный человек, как двукратный обладатель кубка СССР по футболу Агустин Гомес^[32]. Его-то как сюда занесло? О! О нем у нас будет отдельная глава! Ещё среди выпускников спецшколы в Кушнаренкове – героиня нашей первой книги Франсин Фромон, чьим именем неспроста названы колле́ж и улица во Франции. А также будущий депутат-коммунист Национального собрания Чехословакии Рудольф Ветишка^[33] и яркий критик коммунизма Вольфганг Леонгард.

Последний, распрощавшись с соцблоком, перебрался в Западную Германию. И, не будучи скован цензурными ограничениями, оставил самые, пожалуй, обширные воспоминания об учёбе в Куншаренкове.

Первым начальником спецшколы был Вылко Червенков^[34]; сменил его на этом посту ещё один болгарин – Рубен Аврамов Леви («Михайлов»). С Леонгардом у последнего состоялся такой разговор:

«– Как вы знаете, это школа Коминтерна. Мы подготовим кадры для разных стран. Готовы ли вы вести работу в Германии?

– В Германии? – Всё это было для меня как-то ново, и я не знал, что он под этим подразумевает. Подпольную работу? Работу среди немецких военнопленных? Политическую работу после поражения гитлеровской Германии?»^[35]

Действительно, руководство школы заглядывало и в после-военное будущее. Но пока готовило курсантов к текущей работе. Например, ещё в советские времена было известно, что тот же чехословацкий депутат Р. Ветишка десантировался в свою страну зимой 1943 г. с советского самолёта^[36]. А та же Ф. Фромон, как мы уже в деталях показали в нашей первой книге, – не просто первая женщина-парашютист французского Сопротивления. Ещё до войны она имела отношение к самым деликатным миссиям Коминтерна (например, к поставкам оружия в республиканскую Испанию), а во Вторую мировую была физически переброшена через Британию во Францию уже не Коминтерном, а силами НКВД и SOE (в рамках той самой схемы «Ледоруб»)^[37].

Штампы

Ниже мы процитируем документы, которые не вполне укладываются в привычные представления об архивных материалах. Между тем речь идет о бумагах, обладающих должной степенью исторического пожелтения. Прежде всего это книги, которые читали преподаватели и курсанты спецшколы, – те, что были оставлены в библиотеке кушнаренковского сельхозтехникума (их нам раскрыла хранительница музея нынешнего колледжа А.А. Волкова). И здесь сразу же упомянем об одном открытии.

Дело в том, что на этих книгах проставлен штамп: «Дом отдыха МОПР № 1».

МОПР – это коммунистическая благотворительная Международная организация помощи борцам революции, созданная Коминтерном в качестве эдакого аналога Красному Кресту. Но «Дом отдыха»?!

Река

…Тот же В. Леонгард пишет, что курсанты не имели права рассказывать друг другу о своём прошлом и называть свои истинные имена; сам он учился там под фамилией «Линден», а М. Вольф – «Фёрстер»^[38]. Но надо приехать в само Кушнаренково, чтобы узнать то, чего ни в каких бумагах не увидишь.

Штампы МОПР на книгах, оставленных слушателями военно-политической и разведывательно-диверсионной спецшколы Коминтерна в башкирском Кушнаренкове

Оказывается, дом, в котором тогда разместили коминтерновцев, до революции был усадьбой дворян Топорниных и дачей торговца чаем Грибушина^[39]. Последний словно заглянул в будущее, когда нанял в гувернантки тётю Владимира Ленина^[40]. Знала бы она, знали бы дворяне Топорнины и чайный король Грибушин, кто и с какой целью станет потом здесь «отдыхать»!