Лев пустыни - Юлия Галанина

Лимасол встретил их шумом и гамом. Как обычный портовый город.

Над невысокими черепичными крышами домов возвышались византийские храмы, готические здания и минареты. Стиснутые поясом крепостных стен, узкие улочки змеились и переплетались, хвастаясь одна перед другой своими лавочками и мастерскими.

Рыжий уверенно повел девушек в лавку, торгующую тканями и готовым платьем.

Конечно, купить готовое платье – совсем не то, что сшить его на заказ, не торопясь, наслаждаясь бесконечными, радующими душу примерками.

Но Жанна хотела срочно купить новые платья по двум причинам.

Во-первых, она возненавидела свое золотистое платье, которое явилось немым свидетелем крушения ее надежд, а во-вторых, не могла больше без содрогания смотреть на восточный наряд Жаккетты.

Слава Господу, они больше не в мусульманском плену и пора вернуть себе и камеристке нормальный вид.

Для этого пришлось продать ювелиру в одной из лавочек Лимасола серьги, так долго ждавшие своего звездного часа в складках нижней юбки. Впрочем, Жанна так и рассчитывала обратить их в наличность для расходов.

* * *

…Оказывается, они совсем отвыкли от городской толчеи.

Все воспринималось по-новому, и шум разноязыкой толпы, и звон колоколов на церквях. Жаккетта поймала себя на мысли, что увидев минарет, обрадовалась ему, как знакомому. Восток все еще цепко держал ее крашеными хной пальцами.

Жаккетта была и рада, и не рада, что получит новое платье. С одной стороны кто же не будет радоваться обновке? Но с другой стороны, вдруг рыжий больше любит женщин в восточных одеждах?

В тон своему настроению Жанна выбрала темно-синее, почти ничем не украшенное платье. В тон же настроению был почти черный плащ с пристегивающимся капюшоном.

«Теперь я похожа на монашку!» – с мрачной удовлетворенностью подумала Жанна. – «Так мне и надо!»

Жаккетта получила рубашку, юбку и скромное темно-коричневое платье.

Придав таким образом внешнему облику царящий в душе траур, Жанна неожиданно чуть приободрилась. Она представила, как придет в гостиницу, снимет старое платье, наденет новое и вместе с ним наденет новую жизнь. Такие думы чуть-чуть развлекали, заполняя пустоту в душе.

Жаккетта рассматривала разложенное на прилавке новое платье и чувствовала, что ей оно не очень нравится.

От этого платья за версту веяло благочестивостью, скромностью и прочими похвальными вещами…

Госпоже хорошо, ее кавалер бросил, теперь она может позволить себе быть унылой, как мельничный жернов. А у нее, Жаккетты, все наоборот… Только-только захотелось ради одного человека стать самой красивой на земле… А попробуй быть даже просто хорошенькой в т а к о м платье.

– У платья есть одно громадное достоинство… – шепнул ей на ухо рыжий, как обычно, читающий мысли на лету. – Если ты будешь в нем, я буду испытывать жгучее желание поскорее стянуть его с тебя. Пока я помню, какая ты голая, никакое платье не повредит тебе в моих глазах.

Жаккетта фыркнула, но платье забрала.

Раз дело обстоит таким образом, то можно походить и в темно-коричневом. Недолго.

Торговец упаковал их покупки.

* * *

Покинув лавку, Жанна, Жаккетта и рыжий, не торопясь, пошли по улочке, направляясь к центру, чтобы найти там гостиницу и решить, наконец, что же делать дальше.

Ну и помимо этого важного вопроса, рыжий намеревался получше запомнить Жаккетту в обнаженном виде, чтобы платье, действительно, никому не повредило.

Жаккетта, увидев, что госпожа находиться в относительно ровном расположении духа, решилась задать волнующий ее вопрос.

– Госпожа Жанна, а какая святая за Бриджиттой Шведской по этому, алфавиту идет?

Но Жанне не хотелось выныривать из пучин своего горя, вспоминать святых, алфавит и прочие глупости.

– Спроси у господина Жана! – отмахнулась она.

Посвящать рыжего в свои проблемы Жаккетта совсем не хотела. Еще чего, будет смеяться и свои ехидные вопросы задавать!

Но он уже услышал слова Жанны и вцепился в Жаккетту, как репей.

– Я весь к твоим услугам.

– Мне нужна святая, которая за Бриджиттой Шведской идет… – нехотя выдавила из себя Жаккетта.

– Святые – это не борзые или гончие, чтобы их по алфавиту выбирать, – резонно заметил рыжий. – Каждая святая своими делами занимается. И вообще, зачем тебе святая?

– Чтобы такие, как ты, за попу не щипали! – отрезала Жаккетта, страшно злая, что вообще раскрыла рот на общее посмешище.

– А что, проблема приняла такие большие размеры? – поинтересовался рыжий.

– Громадные!

– И давно?

– Всегда!

– Понятно. Ничего удивительного, при таких-то талантах. А святая-то зачем?

– Ограждать!

– Тогда молись Екатерине Александрийской, – невозмутимо посоветовал рыжий. – Она, как женщина ученая, конечно должна относиться к подобным глупостям с негодованием и будет ограждать на всю катушку. Ведь она покровительствует девочкам, хотя ты для ее покровительства, наверное, уже старовата.

– Я тебя убью! – заявила Жаккетта.

Неизвестно, куда завел бы этот разговор, но в конце улочки показался маленький человечек, важно вышагивающий, несмотря на жару, в длинном суконном одеянии. С левой стороны в одеянии была прорезь, из которой виднелась рукоять кинжала или небольшого меча. Его сопровождало три городских стражника.