Когда была война - Александра Арно

Солдат взял последний аккорд. Фортепьяно умолкло, и все с минуту тоже хранили тишину, а потом громко загалдели, обступив пианиста ещё плотнее. Тот вертел головой в разные стороны и что-то быстро отвечал на их реплики, прижав ладонь к груди. Один из солдат взял его руки и буквально насильно положил на клавиши. Он послушно заиграл, на этот раз «Баркаролу» Шуберта.

Вальтер слушал, словно зачарованный. Выходит, он глубоко заблуждался насчёт русских? Не такие уж они и невежественные…

В гостиную вошла девушка в военной форме и остановилась, глядя на солдат. Один заметил её и коротко отдал честь. Она кивнула в ответ, а Вальтер почувствовал, как у него в груди разливается мертвенный холод, как замирает дыхание, а тело охватывает крупная дрожь. Он поискал опору вокруг и, не найдя её, шагнул назад и рухнул на стул. Вальтер мгновенно узнал девушку – потому что этого лица он не забудет до глубокой старости.

Перед ним была фрау с автоматом, мстительный призрак Брестской крепости. И он был уверен, что на этот раз она пришла за ним.

11.

Гарнизон Орешка расформировали почти сразу после прорыва блокады, оставив только небольшую группку бойцов, в которую Лиза не попала. Елесина перераспределили одним из первых, и он отбыл на карельский фронт; Левченко отправился туда же, но в другой полк. «Окопный Орешек» остался лежать в комнате отдыха.

Лиза ещё не вполне оправилась после ранения, но была готова к боевым подвигам. Правда, начальство решило иначе, и её отправили на лечение в тыл, где она провалялась в госпитале полных два месяца, злясь на врачей, на медсестёр, на начальство, вообще на весь белый свет. Промахновский уехал освобождать от нацистов Жиздру в составе 16 армии Западного фронта, и она рвалась за ним. Письма от него поступали нерегулярно, номер военно-полевой почты частенько менялся, и Лиза боялась потерять с ним связь. Писала она каждый день, на любом клочке бумаги, что только удавалось сыскать в госпитале, но и её письма доходили не всегда.

Врачи настойчиво уверяли: её необходимо комиссовать. Один из них даже бумажечку какую-то свою врачебную отправил в военкомат, и решение о её списании было практически принято. Точнее, оно и было принято, и Лиза, узнав об этом, рассвирепела. Списать? Её? Нет уж! Выписку должны были дать на днях, но она не хотела ждать – не видела необходимости в ожидании, ведь рана уже полностью заросла.

В тот же день она тайком выбралась из госпиталя, позаимствовав у соседки платье, поношенные ботиночки и короткую куртку из дублёной кожи. Пусть кого угодно списывают, а её пока ещё рано – Лиза была намерена отстаивать свои права и доказывать, что воевать она сможет. Правда, суровый на вид и вредный на характер майор в военкомате наотрез отказался её слушать и просто указал на дверь.

– Почему? – негодовала Лиза. – Тех, кто воевать не хочет и всячески отвиливает, вы, значит, заставляете. А меня по моему же желанию отправлять на фронт не хотите. Почему?

– Девушка, шли бы вы отсюда, – отчеканил майор. – И без вас дел выше крыши.

– Я вам не девушка, а старший лейтенант!

Он окинул её холодным взглядом.

– Вот же прилипчивая какая. Знаков различия я на вас не вижу, так что девушка. – Он выдержал короткую паузу. – Давайте, идите прочь. Дверь там.

Он взял её за локоть и подтолкнул к выходу из кабинета. Лиза вперила в него гневный взор.

– Никуда я не пойду.

Майор вздохнул и скрестил на груди руки.

– Пойдёте, – возразил он и громко гаркнул: – Семенченко!

Дверь распахнулась.

– Здесь, товарищ майор! – не менее громко выкрикнул паренёк-рядовой.

– Сию барышню выпроводите вон. – Он кивком указал на Лизу. – И чтоб она тут больше глаза не мозолила. Ясно?

– Так точно, товарищ майор!

Паренёк крепко обхватил её за плечи и силком выволок в коридор. Лиза сопротивлялась что было сил, выкручивалась, толкалась, даже попыталась укусить рядового за руку, но тот не ослаблял хватки.

– Отпусти, или убью! – пригрозила она. – Отпусти, сказала!

Он молчком тащил её по узкому коридору. У лестницы Лиза сумела уцепиться за косяк обеими руками и закричала. Откуда-то нарисовался полковник – высокий, сухощавый, с усталым взглядом карих глаз и сплошь выбеленными висками. Худое лицо было изборождено мимическими морщинами.

– Отставить, – тихо, но властно скомандовал он.

Паренёк наконец отпустил Лизу и, выпятив вперёд узкую грудь, отдал честь. Лиза продолжала держаться за косяк, сдувая падающие на лоб прядки волос.

– Что тут происходит? – осведомился полковник.

– Выставляю девушку вон, товарищ полковник! – отрапортовал рядовой.

– А зачем?

Лиза сделала шаг вперёд.

– На фронт хочу, товарищ полковник.

– А вам, стало быть, отказывают?

Она кивнула и принялась объяснять:

– Меня в январе ранили. В руку. И теперь хотят отправить к чёрту на рога, потому что якобы рука у меня плохо работает. А она отлично работает! Я вот даже показать могу, если надо! Если не верите!

Щёки её раскраснелись от волнения, глаза жёстко поблёскивали, заплетённые в косу кудри растрепались. Полковник несколько секунд без слов глядел на неё.

– Где служили, в каком звании?

– Старший лейтенант Фабиш, сто восемнадцатая…

– Фабиш? – с неподдельным изумлением перебил он её. – Елизавета Фабиш?

– Да.

– Пойдёмте-ка со мной.

Он развернулся на каблуках и, не дожидаясь её, двинулся по коридору мимо плотно закрытых дверей. Лиза одёрнула юбку, вскинула голову и поспешила за ним. Полковник явно узнал её, и это могло сыграть ей на руку. Рядовой так и остался стоять у лестницы, растерянно глядя им вслед.

В кабинете полковник снял фуражку и, повесив её на вешалку, прошагал к массивному столу с обтянутой зелёным сукном столешницей. Лиза остановилась у двери.

– Значит, старший лейтенант Фабиш, – задумчиво произнёс он и потёр пальцами подбородок. – Та самая снайперша, русская волчица.

– Да.

– Наслышан, наслышан. – Он сел на скрипучий стул. – И о подвигах ваших наслышан, и о вас. Не думал, что лично придётся встретиться…

Лиза шагнула вперёд.

– Товарищ полковник, помогите, пожалуйста. Ну не хочу я в тыл, воевать хочу. Нечего мне в тылу-то делать, поймите.

– Понимаю. Вы садитесь, садитесь. – Он указал ей на стул и снял трубку с чёрного телефонного аппарата. – Сейчас разберёмся.

Он коротко переговорил с кем-то, и через две минуты в кабинет принесли белую картонную папку. Полковник развязал тесёмки, перебрал листы бумаги, пробежался глазами по строчкам. Лиза напряжённо ждала, сжав на коленях руки. Только и этот не выставил вон, не погнал поганой метлой! Ей на фронт надо, к