Щепкин - Виталий Ивашнев

На российском театральном небосклоне погасла самая яркая и неповторимая звезда, но свет ее идет до наших дней и освещает рождение все новых и новых звезд. По удивительному совпадению год смерти великого артиста стал годом рождения Константина Сергеевича Алексеева, а по мирской славе — Станиславского. Вот уж поистине даровита, неоскудевающа талантами земля русская! Смерть Щепкина будто призвала новый талант к жизни, чтобы развить и умножить его начинания и заповеди, чтобы дать новое дыхание отечественному театру. Но будем точны — не смерть, а жизнь Щепкина, вся его актерская, просветительская деятельность, весь опыт, открытия, работа на будущее театра — все это будет воспринято новым театральным поколением и поднято на новую высоту, наступит новая эпоха в жизни театра, где в свои истинные права вступит режиссер. Сам Станиславский считал Малый театр «тем рычагом, который управлял духовной и интеллектуальной стороной нашей жизни». Он развивает это положение: «Я могу смело сказать, что получил свое воспитание не в гимназии, а в Малом театре. Малый театр — мой университет… Не только дорогие воспоминания связывают нас с Малым театром, нас тесно сближают еще и общие основы нашего искусства, унаследованные от Щепкина и его великих союзников… Мы дух от духа и плоть от плоти Малого театра и гордимся этим».

Малый театр проложил дорогу Московскому общедоступному Художественному театру. Прямым выражением этой преемственности, обретающей характер символа, может служить история экземпляра пьесы «Ревизор», подаренного автором артисту с посвящением: «Моему доброму и бесценному Михаилу Семеновичу Щепкину от Гоголя». После того как Щепкина не стало, этот редкий экземпляр пьесы перейдет сначала в руки последнего и самого молодого его ученика — Лентовского, а спустя несколько лет, а точнее, за два года до открытия Московского общедоступного Художественного театра он из рук в руки будет передан К. С. Станиславскому и дополнен еще одной лаконичной надписью: «Передаю достойнейшему». Вот она, живая связь времен, непрерывающаяся эстафета, которую несут великие мастера! И она никогда не прервется, если есть школа, ученики, которые воспринимают опыт учителей, обогащают его своими открытиями и достижениями и передают новообретенное своим ученикам. И так — по цепочке времени…

Эта преемственность продолжается и находит порой самые неожиданные формы. Вот как однажды трактовал свое понимание преемственности актер Малого театра Александр Иванович Сумбатов-Южин. В начале прошлого века шел спектакль по пьесе В. Гюго, после его окончания к нему подошел писатель П. Д. Боборыкин со словами:

— Прекрасно, но отчего вы боитесь большей свободы в декламации, большей игры в жесте?

— Вы правы, да, боюсь, — отвечал Южин.

— Чего же? Цензуры?

— Нет, боюсь старика…

— Какого старика?

— А вот того, что висит у нас в фойе: всегда не спит и за всеми смотрит. Как бы он не замахнулся на меня своей палкой, если я отдамся без удержу французской напевности и жестам.

Южин имел в виду, вспоминал свидетель этого диалога, портрет М. С. Щепкина работы И. Е. Репина, который и поныне не только украшает фойе Малого театра, но и напоминает новым поколениям артистов о заветах великого основателя реалистической школы актерского искусства в России.