Врачи двора его Императорского величества, или Как лечили царскую семью - Игорь Зимин

Говоря о материальной стороне, упомяну, что кормилице Александра I, которой была молодая жена садовника из Царского Села, построили за счет казны каменный дом. По распоряжению Екатерины II кормилицам время от времени выплачивались довольно крупные суммы. Как правило, это происходило в дни рождения выросших малышей.

У великой княжны Елены Павловны (1784–1803) было две кормилицы – Пелагея Иванова и Агафья Петрова, которым 13 ноября 1785 г. «ко дню рождения Ея Высочества» выплатили 800 и 1000 руб. соответственно. Кормилице великой княжны Марии Павловны (1786–1859) «Ефремовой при увольнении 19 ноября 1786 г.» выплатили 1000 руб. Кормилице великой княжны Екатерины Павловны (1788–1819) Анне Суховой «при увольнении» – 800 руб. Кормилице великой княжны Ольги Павловны (1792–1795) – Фекле Тюфикиной назначили пенсию в 500 руб. в год. Кормилице великой княжны Александры Павловны (1783–1801) Кононовой выплат было значительно больше.^[591]

Кормилицей Николая I в 1796 г. стала крестьянка из Московской Славянки, входившей в Красносельскую Дворцовую волость, Ефросинья Ершова.^[592] Когда спустя много лет император писал воспоминания о своем детстве, он упомянул и свою кормилицу – «крестьянку Московской Славянки». После года кормления младенца Е. Ершову оставили в Зимнем дворце, где она прожила до своей смерти в прислугах светлейшей княгини Ш. К. Ливен. Когда кормилица в апреле 1824 г. умирала в Зимнем дворце, великий князь записал в дневнике: «…я к графине, Офросинья умирает, за ширмами, без сознания, иду к графине» (3 апреля 1824 г.); «иду к графине, Офросинья умерла» (4 апреля 1824 г.).^[593] Попутно упомяну, что Николая I, родившегося 25 июня 1796 г., беспрецедентно рано начали прикармливать. Так, Екатерина II писала М. Гримму: «Рыцарь Николай уже три дня кушает кашку, потому что непрестанно просит есть; у всех нянек от него руки отваливаются, и если так будет продолжаться, придется его по прошествии шести недель отнять от груди. Он внимательно смотрит на всех, поднимает голову и поворачивает ее, как я» (5 июля 1796 г.).

Когда в 1818 г. в Московском Кремле родился будущий Александр II, его кормилицей стала крестьянка Авдотья Гавриловна Карцева (1794–1845), имевшая мужа «Танинской волости села Большого Мытища, удельного крестьянина Федора Васильева Корцова, живущего вместе с отцом своим».^[594] По давней традиции, семья подмосковного крестьянина была освобождена от всех податей. Согласно легенде, когда Николаю I показали кормилицу, он, потрепав ее по щеке, сказал: «Как Расея наша! Корми Сашу моего, чтобы здоровый был».^[595] Для простой крестьянки год в Зимнем дворце, конечно, стал главным событием жизни, о котором она рассказывала односельчанам в бесчисленных подробностях. Эти рассказы-легенды долго бытовали среди мытищинских крестьян: «Сама мне сказывала. Как херувинчик был, весь-то в кружевках. И корм ей шел отборный, и питье самое сладкое. И при ней служанки – на все. Вот и выкормила нам Лександру Миколаича, он всех крестьян-то и ослободил. Молочко-то … свое сказало!».^[596]

По традиции, кормилице построили в родном селе двухэтажный дом-пятистенок, который несколько раз посещал Александр II: «А как ей помирать, в сорок пятом годе было… за год, что ль, заехал к кормилке своей, а она ему на росстанях и передала башмачки и шапочку, в каких его крестили. Припрятано у ней было. И перекрестила его, чуяла, значит, свою кончину. Хоронили с альхереем и певчими».^[597] Скончалась кормилица Александра II 13 декабря 1845 г., на 52-м году от рождения.

У Александра II было три сестры, которые имели своих кормилиц. В июле 1819 г., накануне рождения великой княжны Марии Николаевны (6 августа 1819 г.), начали искать очередную кормилицу. Тогда санкт-петербургский военный генерал-губернатор граф М. М. Милорадович направил главному хозяйственнику Царского Села Я. В. Захаржевскому письмо, в котором сообщал, что «Государю императору благоугодно было, что бы нескольку русских кормилиц из деревень в окружности московской дороги» собрать в Царском Селе, ко дню родов великой княгини Александры Федоровны. Через короткое время, после обследования «Царского уезда деревень», отобрали 11 потенциальных кормилиц.^[598] Любопытно, что среди них упоминается некая Анна Алексеева Ершова (д. Ижорская Ямская, то есть Ям-Ижора) – молочная сестра великого князя Николая Павловича. Тем не менее кормилицей Марии Николаевны стала «крепостная женщина графа Шереметева… Анна Данилова, жена крестьянского сына Якова Федорова, у коих дочь шести недель Акулина».^[599] Об уровне принятия решений свидетельствует письмо (19 июля 1819 г.) князя А. Н. Голицына, в котором он сообщает помещику Д. П. Шереметеву, что «Государь Император поручил» ему выяснить, «каким образом можно бы семейство сие отпустить на волю, с тем чтобы Его Величество готов заплатить за оное деньги или зачесть в рекрут»,^[600] то есть вопрос о кормилицах держал на контроле лично Александр I!

Спальня годовалого Николая II в Аничковом дворце. 1869 г. (на заднем плане – кормилица)