Я жду тебя - Рангея Рагхав

— Пока они на мне, я ничего не боюсь, это мой талисман.

Сукхрама охватил панический страх.

— Если ты будешь мне мешать, умрет самый дорогой для тебя человек! — пригрозил Чандан.

«Каджри?.. Умрет?!» — пронеслось в голове у Сукхрама.

— Я готов сгнить от проказы, готов стать свиньей, — взмолился он. — Я на все согласен. Скажи богине, что я не буду мешать.

— Вот и прекрасно! — обрадовался Чандан. — Так и нужно отвечать божеству. Но ты, как видно, трусоват. Моя пятая жена не боялась пить, не боялась плясать в чем мать родила на маргхате… Она храбрее тебя…

Сукхрам подумал об этой ужасной женщине из касты птицеловов.

— А ведь отец моей пятой жены был набожным человеком. — Чандан покрыл красной краской голову и грудь петуха, этой же краской он помазал ворота храма: божеству, находившемуся в храме, могли поклониться все, но мусорщикам входить в храм не разрешалось.

Потом он достал из складок дхоти прикрепленную к поясу бутыль с вином.

— Будешь пить? — спросил он Сукхрама.

— Нет, — ответил Сукхрам, хотя карнаты пьют вино из любых рук.

— Ты что, даже не пьешь?

— Бросил.

В это время где-то далеко послышался шум. Чандан насторожился. Шум приближался. Он быстро погасил светильник.

— Ты спасен, — сказал Чандан.

— Богиня не согласна?

— С чего ты взял?

— Ведь ей помешали, слышишь шум?

— Слышу.

С этими словам Чандан достал деньги и сунул их в руку Сукхраму.

— Бери свои деньги, — сказал он в темноте. — Твое желание не исполнилось.

— Оставь их у себя, они — краденые. А богине, которая меня сегодня защитила, я низко кланяюсь, — проговорил Сукхрам и начал отвешивать поклон за поклоном.

— Беги, Сукхрам! — закричал вдруг Чандан.

— Как так?

Чандан торопливо прикреплял к поясу бутыль с вином.

— Идут крестьяне с палками, — проговорил он. — Беги. Наверно, решили, что кто-то пришел запустить на их деревню горшок со злым духом. Да беги же, дурень! — зашипел Чандан. — Если они нас поймают, на куски разорвут.

Шум голосов становился все явственней.

— Спасайся! — крикнул Чандан и пустился во весь дух. Сукхрам побежал следом.

Оба скрылись в темноте.

Сукхрам мчался что было сил. Ему казалось, что толпа гонится только за ним.

Голоса теперь доносились уже из храма.

— Посмотрите, петух привязан, — кричал кто-то.

— А, они помазали его сурьмой!..

— Только что, видно, убежали…

Сукхрам увидел впереди развалины. Он добежал до них и спрятался.

Когда все стихло, он вышел, прислушался. Стояла тишина. Сукхрам огляделся и не поверил своим глазам… Старая крепость! Так вот где он прятался! Опять предки спасли его! Он отвесил им низкий поклон и открыл рот, чтобы поблагодарить их, но слова застряли у него в горле. В развалинах крепости завывал ветер. Во мраке она походила на огромную грудь демона-великана. Кругом не было ни души, слышались только приглушенные звуки, не то смех, не то стоны, но Сукхрам не испытывал страха. Ему казалось, что теперь он в надежном укрытии, а страшный хохот — он понял — был только криком совы. Сукхрам стоял на том же месте, куда приходил однажды с Каджри. Вдали шумело озеро, и, как тогда, с озера вдруг донеслось рычание пантеры. Сукхрам стало страшно. Тогда он обратился к богу. Преисполненный чувства благоговения, он склонился до самой земли и смиренно произнес:

— О, мои предки! Я грешен и несчастен. Я не такой благочестивый, как вы. Я бедный, обездоленный и низкий человек. Меня лишили высокой касты, и теперь я не могу получить того, что вы оставили мне. Но я не печалюсь. Мне не нужно всего этого. Вы защитили меня, спасли мне жизнь. — И Сукхрам снова низко поклонился, коснувшись земли. Он был уверен, что предки слышат его, и перестал бояться.

Сукхрам возвращался, погруженный в свои думы. Прежние его мечты развеялись, но успели породить новые. Он тайком пробрался к храму. Там никого не было, у ворот валялся мертвый петух.

— О богиня, ты спасла меня от греха, — сказал Сукхрам, прислонившись головой к двери храма. — Но разве меньше тот грех, что я, тхакур, стал карнатом и теперь мучаюсь и страдаю? Грех лишил меня человеческого достоинства. Здесь нет твоей вины, во всем виновата тхакурани. Она согрешила, и ее грех до сих пор еще не искуплен. О богиня, пусть мне не достанется крепость, но позволь мне остаться человеком! — он замолчал и глаза его наполнились слезами.

На небе зажглись звезды. Стало светлее, и Сукхраму показалось, что богиня ласково улыбнулась. Тогда он снова благоговейно ей поклонился.