Тайна Нереиды - Марианна Алферова

— …Ерунда какая-то. Желания нужны! Желания просто необходимы…

— …Люди жаждут денег. Одних денег. Одно желание. Всегда одно желание… не надо ни гениев, ни богов. Деньги заменят все…

— …Гениев никто не заменит…

— …Ненавижу гениев…

— …С гениями было хорошо. Ясно, что делать. Жизнь была спокойной, династия правила, Империя стояла неколебимо. И все лишь потому, что гении нас опекали. А теперь все полетело в Тартар…

— …Я нашел своего гения. Он живет у меня в доме и подсказывает. Надо всем так сделать. И вновь воцарится порядок…

— …Что же он тебе подсказывает? Как больше заработать денег?

— …Гении скоро умрут. Они не могут жить на земле.

Гимп поднялся и постоял в нерешительности, не зная, уйти или заказать еще вина. Он плохо понимал, что происходит. Голова кружилась. Слова долетали издалека, лица расплывались. Может, он болен? Говорят, гений может умереть от одного неверия в свои силы. Выдохнет воздух, а вздохнуть не сможет. Упадет замертво и… Гимп уставился в пол бессмысленным взглядом. Да что с ним такое? Неужто он в самом деле собрался умирать?

Гимп вышел на улицу и глубоко вдохнул холодный воздух. Дрожь пробежала по его телу. Его ждал трудный разговор. Он безумно боялся. По-человечески.

У гения Тибура появилась новая страсть. Он обожал подслушивать. Прежде, когда он был душой города, люди обращались к нему сотню раз на дню. Теперь никому не было до него дела. Он чувствовал, себя таким одиноким. Кому хочется беседовать со змеем! Целыми днями он висел на ветке старой пинии и ждал, когда выйдет в маленький перистиль молодая хозяйка.

Ага, наконец-то! Летиция вышла и бродит вокруг бассейна и разговаривает вслух с Элием, воображая, что ее никто не слышит. Она уговаривает его быть осторожным и побыстрее вернуться. Потом начинает ругать за безрассудство. И опять зовет.

А вот еще шаги. Кто-то вошел в маленький садик. Остановился.

Кто это? Неужели? Ну да, это Гимп. В красной тунике, в броненагруднике он просто красавец. Очень смахивает на актера, который только что получил крошечную роль легионера в современной пьесе. Это уже интереснее…

— Я вступил в армию, — сообщил Гимп, старательно разглядывая мозаику перистиля. — Все говорят о предстоящей войне. Значит, будет несложно получить гражданство.

— Ты меня покидаешь? — Летиция капризно скривила губы. — А я тебе не разрешала. Ты мне служишь. Мне и Элию. — Гимп смутился. — Ты всегда охранял меня, — напомнила она. — Кто же будет теперь заботиться о моей безопасности?

— У тебя будет другой охранник.

— Какой?

Она огляделась, но, разумеется, не заметила Гета. Хотя змей висел у нее над головой и нагло размахивал хвостом.

— Потом скажу. Я сейчас о другом… — Гимп замолк.

Летиция тоже молчала. Была смущена. В его внимании и преданности было что-то сверх обыкновенной дружбы. И он ей симпатичен. Но и только. Неловкость все возрастала, становясь непереносимой.

— Я… я… — пролепетал Гимп, все более смущаясь. — Я — твой отец.

Ну надо же! Изумленный Гет свалился с ветки. Летти в ужасе отскочила в сторону, позабыв о только что сделанном признании бывшего гения Империи.

— К-кто это? — пролепетала она, разглядывая огромного змея.

— Это твой новый охранник! — бодрым тоном сообщил Гимп.

— Этот? — Летти отступила за спину Гимпу.

— Ага, охранник, — подтвердил Гет, подняв огромную плоскую голову, раздвигая губы, что должно было означать улыбку.

Улыбка была очаровательная. До того очаровательная, что у Летиции подкосились ноги, и она опустилась на мраморную скамью.

— Это бывший гений, — подтвердил Гимп. — Он хороший. Только ест много.

— Думаю, у домны Летиции хватит денег, чтобы меня прокормить, — сделал очень верное предположение Гет.

Летти машинально кивнула, затем повернулась к Гимпу.

— Кажется, ты что-то сказал… или… мне послышалось?

— Да, сказал.

— И это правда?

— Да.

— Мне известно, что я дочь гения. Но не знала, что это именно ты. — Кажется, она не особенно была поражена признанием, — Я бессмертна? — Гимп отрицательно покачал головой. — Тогда это не имеет значения.

Гимп от изумления открыл рот.

— Иногда я буду думать о тебе, — милостиво пообещала Летиция.

Гимп кашлянул, прочищая горло.

— Ты не винишь меня?

— Винить? Вот глупость. Самое бесполезное занятие в мире. Лучше поинтересуйся, нет ли у меня желания тебе отомстить. — В глазах ее вспыхнули лукавые огоньки.

— Ну и как — не желаешь? — спросил он, подыгрывая Летиции.

— Нет… Ты подарил мне жизнь. За это не мстят.

Гет хихикнул и ударил по мозаичному полу могучим хвостом.

— А у тебя нет детей? — спросила Летиция змея.

— Насколько я помню — нет. — Змей смутился. — Но за столько лет память может и изменить…

Гимп устроил прощальный пир. Гостей было немного. Вернее, гость один — Гет. Змей, прихотливо раскинув кольца своего огромного тела, занял ложе, предназначенное для троих людей. Стол меж пирующими был весь заставлен яствами. Гимп сам приносил блюда с кухни. Гет тут же все обнюхивал — и жареных цыплят, и окорока.

— С фермы? — спрашивал строго.

— С фермы, — не моргнув глазом, отвечал Гимп.

— Сразу чувствуется, что свеженькое, — удовлетворенно кивал Гет. — Не то что заваль из магазина.

— Наелся? — спрашивал Гимп.

— Шутишь? — улыбался Гет. И Гимп бежал вновь на кухню, и вновь возвращался с полным подносом.

— Впервые слышу, что у гения есть ребенок-человек. — После третьего проглоченного целиком цыпленка Гет мог уже говорить не только о еде.

— Гении тщательно скрывают свое отцовство. — Бывший гений Империи подлил в чашу бывшему гению Тибура неразбавленного вина.

— Да, о гениях никто толком ничего не знает. Ни боги, ни люди, — согласился Гет, проглатывая четвертого цыпленка. — Сколько всего насочинено! То делили гения человека пополам: один плохой, другой хороший. На плохого удобно свалить все подлости, а человечек окажется не при чем. Плохой гений во всем виноват. То различали гениев мужских и женских[62]. Людям очень нравится раскладывать все на отдельные кучки. Эх, жаль нас осталось так мало!..