Агент влияния - Александр Анатольевич Айзенберг

_________

Песок…

_________

… он велел, наконец, рабам морем доставить его в Кайету в одно из его имений.

_________

В том месте над морем – храм Аполлона.

_________

С кровли храма поднялась стая воронов и с карканьем полетела к судну Цицерона; птицы сели на рее, по обе стороны мачты, и одни кричали, а другие клювами долбили концы снастей.

_________

Кучка песка…

_________

дурное предзнаменование…

_________

Цицерон сошел на берег… в усадьбе лег отдохнуть. Вороны прилетели… уселись на окне и стали кричать… один слетел к кровати, где, закутавшись с головою, лежал Цицерон, и клювом сдвинул плащ с его лица.

_________

Черные вороны… крик их неумолим…

_________

Неслышно течет песок…

_________

Спасти… спасти… спасти Цицерона…

_________

рабы принудили Цицерона лечь в носилки и понесли его к морю.

_________

подоспели палачи со своими подручными – центурион Геренний и военный трибун Попилий Ленат, которого Цицерон когда-то защищал от обвинения в отцеубийстве.

_________

– двери заперты…

– ломай!

_________

– Цицерона не нашли! никто ничего не знает!

_________

Шепот… шелест… голос песка…

_________

… носилки понесли к морю.

_________

– За мной!

_________

Стук калиг…

_________

Ды-дых!

_________

Несколько человек и трибун понеслись перерезать дорогу, а Геренний бегом бросился в погоню.

_________

Ды-дых!

_________

Цицерон услыхал удары калиг и приказал рабам остановиться и опустить носилки на землю.

_________

Ды-дых!

_________

Грязный небритый подбородок… Цицерон пристально вглядывался и видел ничто… нечто… все…

_________

Этот трибун убил своего отца… я его защитил… зачем… лучше бы тогда проиграл…

_________

Стерва… стерва… стерва!!!

_________

грязный небритый старик… давно не стриженный, с иссушенным лицом… мокрыми пятнами пота…

_________

Ды-дых!

_________

Геренний подбежал к носилкам.

_________

Какая длинная шея… удобно…

_________

Шея метнулась навстречу мечу, и Геренний перерезал ему горло.

_________

Появился трибун. Отер пот со лба и спросил центуриона:

– Чего ждешь?

– В смысле? – удивился тот.

– Руби голову, дубина! и правую руку!

_________

Ды-дых! Ды-дых! Ды-дых! Ды-дых!

_________

Ды-дых!

_________

– Клади в мешок…

_________

Песчинка с грохотом неслышно скатилась вниз…

_________

Октавиан встал и сказал: «Красноречивый это был человек… красноречивый…».

_________

– И это все, что Цезарь сказал?

– А? Да. А! Еще добавил: «Не надо посылать никаких рыб никому. Мы же не сицилийцы».

_________

– Голова Цицерона и отрубленная рука были доставлены Антонию, и тот долго держал голову врага на своем столе, пока не насладился этим зрелищем.

– Убийцы получили от Антония награду в шестикратном размере.

– Марк был в восторге! и наградил исполнителей в десятикратном размере!!! ничего не знаешь, а говоришь!!!

– Кстати… Письма Цицерона характеризуют его крайне неблагоприятно… нехороший человек…

_________

Фульвия зашла к Антонию. на столе она увидела…

– Что это, Марк?

– Не видишь? сама не видишь?

– Дай мне голову! Дай мне эту голову!!!

Антоний шарахнулся от нее…

_________

Клодииий… Клоооо – диииий…

_________

Фульвия вытащила язык изо рта головы… и придерживая одной рукой язык другой вонзила в него булавку… еще одну…

_________

Клодий! Клодий! Клодий!!!

_________

Мои слезы даром не прошли… убийца… Убийца!!!

_________

Золотой шпилькой она ударяла и ударяла…

_________

– Жена Антония, Фульвия, исколола язык Цицерона булавкой… так… взяла голову в руки и стала плевать на неё… потом положила себе на колени, открыла ей рот, вытащила язык и пронзила его шпильками из своих волос, насмехаясь над головой.

_________

– Голову у нее отняли… и позже с рукой… в коричневых пятнах… выставили около ростр.

Расстрельные списки

Комментирующий текст к «Проскрипции»

Являлся ли покойный Сулла творческим человеком? В хорошем смысле, вряд ли. Кажется, именно он оказался творцом проскрипций. Сомнительная удача. Однако, для его последователей эта идея легла в душу, которая у них зачастую отсутствовала. Тем не менее.

Продолжим. Имеется тонкая правовая находка – виктимность жертвы. Вот: жертва до такой степени – жертва, что не было у преступника никакой возможности не ухайдакать эту самую жертву. Исходя из такого тончайшего подхода, необходимо, очевидно, всеми фибрами собственной души сопереживать глубинным сложностям преступника. Как-то так.

Вопрос: какой палач более близок и симпатичен жертве? изощренный интеллектуал или свой в доску простой, иногда даже добродушный, пацан?

Начнем с яйца – то есть, с Платона. Тончайшей души человек был. И хорошо, что был. А вдруг его теоретические измышления – отлично, что теоретические – на тему устройства общества получили бы практическую платформу? Трудно скрыть простецкую мысль об ужасе такого события. Похожее было с парнишками из дворянства, именуемыми в просторечии «декабристами». Особенно с Пестелем. Жуткий Николай Палкин на его фоне выглядит прекраснодушным идеалистом. Ну, и еще многие… многие.

Однако нас интересует Марк Туллий Цицерон. Мыслитель, оратор, юрист и, в первую очередь, республиканец! Представьте, защитник! даже поборник свободы!

Придется вернуться к Сулле. Тому самому. Палачу, то есть. Мало-мальски значимая информация о нем начинается, продолжается и заканчивается одним и тем же: какой же это был обалденный палач! А между прочим, именно Луций Корнелий Сулла Счастливый – а какой же еще? глупо было бы иначе! – и есть главный защитник! даже поборник свободы! и спаситель, необходимо добавить, как идеалов Римской республики, так и ее самой!!! SIC!!!

Таким образом, наш мыслитель, просто напросто, преемник Суллы. Он и не скрывал этого. Как там? скажи мне, кто твой друг… а твой идеал? Мама дорогая! Сулла!

Страшновато за республиканцев, прямо скажу. А про их жертв и говорить жутко.

Что любопытно, идея принципата, похоже, идея-то Цицерона. Недаром, и сам Гай Юлий Цезарь с огромным интересом прислушивался к схемам государственного устройства Марка Туллия и, мало того, использовал их; более того, горячо рекомендовал Октавиану – и тот прислушался. Неувязка в том, что принцепсом… диктатором… императором наш свободолюб видел себя, а не каких-то Юлиев. Не получилось.

Богат человек: и то в нем, и это. Да, это – возможно: быть дельным человеком и думать о красе ногтей. И позволительно. А быть юристом и убийцей? И не в пьяной драке, а с прямым умыслом?

Виновата ли жертва? Да, пусть сто раз виновата! И что? Стала палачом? Оттенки, нюансы. Прекрасно. Не черное, не темно – серое, не серое – серое, но не белое. Не белое.

И платье у Корделии старомодное, и не очень умна. Возможно, дура. Комплексы у нее… всякие. Да. А сестрички ейные с государственным умом… и… и… куча оправданий у них, между прочим (потом придумаем, какие, а, иди знай, и на самом деле, были), но все же… все же… не Корделия гахнула, а ее.