Гиллеспи и я - Джейн Харрис

Теперь она думает, что я совсем спятила. Все время спрашивает, как я себя чувствую, а сегодня вечером даже проверяла, сколько осталось виски в бутылке.

* * *

Вчера днем я предложила Саре съездить искупаться.

— Сил нет терпеть эту жару, — сказала я. — Дома такая духота. Давайте куда-нибудь выберемся. Вы когда-нибудь посещали купальню в Хэмпстед-Хите?

Она ответила, что нет. Собственно, я и сама там не была, зато не раз читала в путеводителях, что кенвудский дамский пруд — это оазис безмятежного единения с природой, где женщины купаются круглый год, даже в метель, в проруби. Подумать только, всего в нескольких милях от оживленной Оксфорд-серкус! Конечно, я хорошо знаю сам парк в Хэмпстед-Хите и слышала про Хайгейтские пруды, но еще не испытывала на себе их живительную силу.

Сара не поддержала предложение искупаться — по-моему, ей не хотелось ехать, потому что она без конца спрашивала, как я себя чувствую, видимо, надеясь меня переубедить. Дело в том, что на днях звонил доктор Деррет, а Сара совсем рядом чистила коврик и слышала весь разговор. Деррету не понравился мой анализ крови, и он хочет сделать мне рентген. Думаю, он просто пыжится и тешит свое самолюбие, посылая пациентов на ужасные и к тому же ненужные процедуры. Доктор попросил меня явиться в больницу на следующей неделе, и я пошла у него на поводу, хотя, разумеется, никуда не поеду. С рентгеном шутки плохи: помню, когда я жила в Америке, новомодные лучи стали причиной жуткой смерти несчастного помощника Эдисона. Подслушав нашу беседу, Сара вбила себе в голову, что я больна, и под этим предлогом хочет увильнуть от купания. В конце концов мне удалось ее уговорить. Она вышла проверить воду у птичек и спустя десять минут вернулась в коридор с набитым гобеленовым ридикюлем, на котором сверху лежало полотенце.

Я предложила добираться трамваем, а не такси. Как справедливо заметила Сара, это дольше, но я хотела, чтобы к концу поездки мы изнемогали от жары и, прибыв в Хит, мечтали стянуть чулки и окунуться в прохладный водоем. На остановке не было тени, и пока подошел наш трамвай, мы почти сварились. Подъем по лестнице дался нам непросто, но ради лучшего обзора я хотела сесть на втором этаже, и водитель любезно не трогался с места, пока мы не расположились. Наконец трамвай рванул вперед и, дребезжа, понесся до Кингс-Кросс, откуда медленно потащился за город. По дороге я показала Саре кондитерскую и пекарню, ожидая, что ее это заинтересует, но она ответила односложно.

Раскаленный трамвай напоминал духовку. Для удобства я еще дома надела купальный костюм и чувствовала, что скоро из меня выйдет отменное жаркое. Что до Сары, через некоторое время от ее тяжелого платья противно потянуло гарью. Я тактично промолчала, решив, что бедняжка сильно потеет, — но оказалось, что горят ее юбки: видимо, кто-то из нас задел ткань сигаретой, и она незаметно начала тлеть. К счастью, мы быстро сбили пламя, и на платье остался только маленький обугленный след.

Сара загорелась — не правда ли, мрачная ирония судьбы?

Совершенно измочаленные, мы вышли на конечной остановке. Слава богу, у ближайшего паба стояло свободное такси, и, хотя водитель поначалу не хотел ехать на такое короткое расстояние, по его словам «не стоящее клятой свечки», мы все же уговорили его доставить нас в конец Миллфилд-лейн. К счастью, там начинался тенистый парк, по которому мы прошли к рощице у дамского пруда. Пляж был устроен довольно просто: домик для переодевания, дощатый помост и несколько платформ для ныряния. От внешнего мира купальщиц отгораживал густой кустарник. Мы приехали в будний день, и у пруда, несмотря на жару, было немноголюдно. Никто не купался; полдюжины дам загорали на небольшой лужайке за помостом. За металлическим столом у домика крепкая спасательница в комбинезоне наливала чай.

Поскольку мне не было нужды идти в кабинку, я сняла одежду, затем расчесала и заколола волосы — сейчас они очень длинные и полностью седые. Вопреки моим ожиданиям Сара не пошла в домик надевать купальный костюм, а расстелила на лужайке полотенце и уселась на него в полной амуниции, настороженно разглядывая траву, словно опасалась насекомых.

— Пожалуйста, готовьтесь, дорогая, — сказала я. — Сейчас мы поплаваем, чтобы охладиться, а потом обсохнем на солнышке.

Но Сара смотрела куда-то поверх моей головы, затем улыбнулась, как будто кого-то приветствуя. Я оглянулась: к нам шагала та самая спасательница. У нее были коротко стриженные каштановые волосы — жесткие и густые. Она встала на краю лужайки, широко расставив ноги с мощными икрами. Ее грубая обувь скорее подошла бы мужчине. Не обращая внимания на Сару, спасательница окинула меня критическим взглядом.

— Вы умеете плавать, мэм?

— Да, благодарю вас, — ответила я. — Я плаваю с детства.

— Я бы хотела в этом убедиться. Видите тот буй? — Она указала на темное пятно вдали от берега. — Если доплывете до него, можете купаться, сколько хотите, но сначала мне нужно за вами понаблюдать. Простите за нескромный вопрос: у вас нет проблем со здоровьем? Сюда часто приходят пожилые дамы, порой в хорошей форме. Как у вас с сердцем?

Я посмотрела на нее.

— Инсульты, инфаркты?

— Ничего такого.

— Отлично. — Она обернулась к моей спутнице: — А вы, мэм? Сможете доплыть?

Сара рассмеялась.

— Нет уж, я не собираюсь заходить в воду. Я не умею плавать, просто тихонько посижу тут.

С этими словами она достала из ридикюля коробку с шитьем из лоскутков. Краем глаза я увидела, что сумка пуста: Сара вообще не брала купального костюма.

Спасательница обернулась ко мне.

— Если вы не против, мэм, доплывите до буя под моим наблюдением, чтобы я была за вас спокойна.

— Вы не умеете плавать? — спросила я Сару.

— Нет.

— Но ведь мы за этим приехали — сбросить одежду и вдоволь поплескаться.

— Я не собиралась купаться, но буду рада за вас, мисс Бакстер. Приятно вам поплавать, а я посижу тут.

Я не верила своим ушам. У меня начали зудеть подмышки — не то от пота, не то от досады. Над ухом назойливо жужжала муха. Казалось, от солнца кожа у меня на голове скоро испечется, как на гриле. Сара открыла коробку с шитьем. Спасательница, которая слышала весь разговор, откашлялась и ушла к домику, крикнув через плечо:

— Начинайте, когда будете готовы!

Сара посмотрела на меня.

— Вы не умеете плавать, — повторила я.

— Так и не научилась, хотя всю жизнь прожила у моря. Забавно, правда?

Внезапно солнце закрыло облаком, и пруд сразу стал темным и непрозрачным, как грибной суп. Я бросила взгляд на лужайку. Женщины помоложе надели купальные костюмы выше колена, а одна девушка вызывающе демонстрировала оголенный живот. Я снова посмотрела на Сару: та сидела в туфлях и чулках и в этом старомодном платье с глупой подпалиной и дырой размером в кулак. Она сосредоточенно вдевала нитку в иголку. Манжеты платья немилосердно впивались ей в запястья.