Серена - Рон Рэш

в алый фрак и сунувший под мышку цилиндр Хэмби с большим талантом живописал привычки, повадки и родословную питомцев. Только после на ринге оказался дракон: одну секцию сеточной ограды убрали, чтобы заменить ее дверцей стальной клетки. Работник ярмарки забрался на крышу, не без труда поднял дверцу – и дракон, горделиво качаясь, выбрался на ринг. Пока его проворно мелькавший язык исследовал новое пространство, несколько лесорубов подергали, проверяя на прочность, металлические крепления сетки, которая удерживала тварь внутри ринга, и предпочли отойти подальше. Хэмби установил рядом с клеткой стол, чью поверхность вскоре покрыли столбики монет, банкноты и клочки бумаги с именами и инициалами (а в нескольких случаях – с выведенными вместо них приметными крестиками), хотя самое крупное пари Серена успела заключить заранее. Дополнительные ставки в спорах с другими работниками ярмарки носили скорее неофициальный характер, в том числе и пари между Снайпсом и жонглером.

Когда под свод шатра вплыла Серена с орлом на затянутой в перчатку руке, кое-кто из зрителей приветствовал их появление ободряющими криками и аплодисментами, которые смолкли, лишь когда она подняла свободную ладонь. Серена велела лесорубам вести себя как можно сдержаннее, а затем приказала тем, кто встал у самого ограждения, отойти на несколько метров. Затем она перенесла орла, чью голову все еще скрывал клобучок, на кулак, снабдила беркута спокойно произнесенным напутствием и с нежностью погладила грудку птицы двумя согнутыми пальцами. Дракон тем временем все еще расхаживал по рингу, но уже успел облюбовать его дальний конец, точно боксер, ожидающий удара в гонг.

Серена кивнула Гэллоуэю, который стоял у единственного выхода на ринг, закрытого секцией ограды. С силой толкнув секцию, однорукий создал проем – небольшой, но вполне достаточный. К тому времени, как Хэмби и другие зрители поняли, что происходит, Серена уже ступила на ринг.

– Уберите ее оттуда! – крикнул циркач одному из своих артистов, но Гэллоуэй предостерегающе сверкнул лезвием ножа.

– Ей решать, когда выйти, а не тебе, – рявкнул он.

Напоследок еще раз поговорив с птицей, Серена сняла клобучок. Противники увидали друг друга одновременно: дракон прекратил расхаживать и замер в центре ринга, орел же опустил голову и вывернул шею. Пока двое кровожадных хищников разглядывали друг дружку, между ними словно протянулась связь, порожденная в глубинах древности.

Серена вскинула кулак, и беркут неловко перелетел через ринг, чтобы усесться на кромке ограды в дальней части ринга, где не горели ни лампы, ни факелы, а тени были глубже. Когда птица пролетала над головой дракона, тот сделал выпад вверх с быстротой и ловкостью, которые никак не вязались с внушительной массой его тела.

– Еще дюймов шесть, и все бы кончилось, не успев начаться, – понизив голос, сообщил Снайпс Стюарту.

Почти минуту орел просидел на сетке, не двигаясь, но и не отрывая взгляд от дракона, который продолжал вразвалочку мерить центр арены короткими шагами. Хотя Серена так и не покинула ринг, перегородив собою единственный выход с него, рептилия не обращала на нее ни малейшего внимания.

– Мне казалось, что драконы – огнедышащие твари? – шепнул Стюарт Снайпсу.

– Давным-давно так и было, – тихо ответил бригадир, – но им пришлось отказаться от огня ради выживания. Эволюция, знаешь ли.

Стюарт склонился к уху Снайпса:

– Как же так? Это ведь очень мощное оружие – выдыхать пламя…

– Чересчур мощное, – пояснил Снайпс. – Они сжигали все мясо на костях у своей добычи. И жили впроголодь.

Когда дракон в третий раз развернулся, чтобы пройтись по центру ринга, орел простер крылья и ринулся вниз, чтобы мощными когтями впиться в морду рептилии. Дернув головой из стороны в сторону, дракон не только стряхнул с себя птицу, но и лишил ее горстки перьев – однако когти успели пронзить ему глаза. Птица отчасти отпрыгнула, отчасти взлетела на прежний насест, заняв наблюдательный пост на кулаке у Серены, в то время как ослепленный ею противник с разбегу врезался в металл ограждения, заставив всю конструкцию содрогнуться. Развернувшись, дракон устремился назад; его хлещущий по сторонам хвост вздымал с земляного пола клубы соломенной крошки. Пробежав по рингу, чудище врезалось в противоположную секцию ограды всего в паре футов от того места, где стояла Серена, но ни птицу, ни ее хозяйку бешеный натиск дракона ничуть не смутил. Они сохранили спокойствие и после нового удара, который заставил ограждение ходить ходуном.

– Этой загородке его не удержать! – крикнул кто-то из артистов ярмарки, чем немедленно вызвал давку среди части зрителей: они устремились к выходу из шатра и, в паническом порыве выбегая в ночь, едва не обрушили опорные столбы.

Хэмби навалился на ограду всем своим тучным телом, и кольцо металлической сетки зашаталось, грозя и вовсе развалиться. Владелец ярмарки между тем вскинул вверх обе руки, призывая своего бойца продолжить борьбу.

Выпады дракона с каждым разом слабели, а на пасти у него показались хлопья белой пены. Рептилия вернулась к центру ринга, чтобы обойти его по кругу, однако ее движения делались все медленнее, а брюхо волочилось по земле. Выждав еще несколько секунд, Серена вновь вскинула руку, и птица слетела вниз, целясь в шею дракона. Там орел без промедления нанес единственный мощный удар когтем на заднем пальце в затылок рептилии, пробив ей череп, словно точным ударом молота по крепкому гвоздю. После этого орел взвился ввысь и на этот раз присел на одну из стоек, удерживающих крышу шатра; дракон же перекатился через спину и неловко поднялся на ноги. Хэмби в смятении не удержался на ограде и, кувыркнувшись, рухнул на ринг, но тут же вскочил, уронив цилиндр и с потерянным видом наблюдая, как его непобедимое чудовище, в котором едва теплится жизнь, с трудом тащится к дальней, темной части шатра.

Хэмби крикнул, требуя больше света, и жонглер бросил ему факел. Подойдя к поверженному дракону, хозяин опустился на колени – и все увидели, что дракон действительно мертв; его раздвоенный розовый язык лежал на земле стягом, брошенным в знак поражения. Еще почти минуту Хэмби оглядывал чудище, после чего поднял наконец голову. Запустив руку в нагрудный карман красного фрака, он выдернул оттуда белый носовой платок с красиво вышитыми в центре инициалами «Д. Х.» и, с большой торжественностью развернув ткань, бережно накрыл ею голову мертвого дракона.

Генрисон направился к выходу из шатра, где к нему присоединился Снайпс, успевший нацепить на голову колпак с бубенцами.

– Что-то не вижу, чтобы Росс забирал свой выигрыш, – отметил Генрисон, оглянувшись на стол, за которым делались ставки. – На моей памяти это первый раз за целую вечность, чтобы он продул кому-то пари.