Империя Хаоса - Грегори Киз

Оглторп не хотел рисковать ни своей жизнью, ни жизнью своей кавалерии: бессмысленная погоня могла привести к ловко расставленной ловушке. Он отвел своих воинов назад и приступил к осмотру поля боя.

Маркграф насчитал около пятидесяти трупов противника, включая смертельно раненных и находившихся при последнем издыхании. Своих они потеряли не более пятнадцати. К погибшим он причислил и taloi, черт бы побрал их безликие лица. Если бы не они, то он навязал бы противнику свои правила игры.

– Разбейте эти чудовища, чтобы им не пришло в голову вновь ожить, – приказал он Филомону Парментеру, капитану следопытов. – И соберите все оружие, которое еще можно пустить в ход. Закончите и поднимайтесь к нам на холм.

– Все, больше драться не будем? – спросил Парментер, вытирая рукавом кровь с лица, больше похожего на морду бульдога.

– Не будем. Так, потреплем еще немножко. Покажем им, как воюют индейцы.

– Надеюсь, трепка выйдет на славу, – подхватил следопыт.

Оглторп кивнул, пытаясь поименно определить, кто из его солдат погиб.

Во-первых, Джек. Не повезло бедняге. Совершенно случайно он оказался лежащим рядом с Макмином, тому пуля попала прямо в горло. Носком черного сапога он перевернул труп и с облегчением вздохнул: это был не тот человек, с которым он сражался во Фландрии. Этот был слишком молод, ненамного старше Джека. Но, глядя на Макмина, лежащего здесь, на чужой земле, с эмблемой в виде белой розы на орденской ленте, Оглторп неожиданно почувствовал жалость к нему. В глубине души он продолжал верить, что Стюарты – единственно законная королевская династия Англии. И он мог оказаться генералом этой армии, а не ее противником. Если бы он остался в Европе, если бы не поехал осваивать Новый Свет, если бы комета не разрушила Лондон, из-за чего он и застрял здесь, если бы…

Нет, слишком много всяких "если бы".

Эти люди – его враги, и не важно, якобиты они или нет. В их враждебном умысле он не сомневался, наблюдая, как следопыты крушат неподатливые тела taloi. Слуга дьявола не может быть ему другом.

Он поймал на себе взгляд Уноки.

– Чего тебе? – спросил он марона.

– Да ты славный парень, – сказал чернокожий. – Генерал, а первый рвешься в бой, и палкой подгонять не надо!

– Да, и такое бывает, – ответил Джеймс. – Господин Унока, отныне и впредь вы будете неукоснительно выполнять все мои приказы, вы и ваши воины. А не нравится, так мы и без вас обойдемся.

Унока пожал плечами:

– Посмотрим, может, и получится.

– Никаких "посмотрим". В следующий раз вы будете участвовать в сражении как отряд, входящий в состав нашей армии, в противном случае мы с вами распрощаемся.

Оглторп замялся. Ему хотелось похвалить марона за то, как он держался в бою, но Джеймс побоялся, что это пойдет вразрез с только что проявленной строгостью. Больше Оглторп ничего не сказал, развернулся и пошел прочь.

Пальба в лесу вдруг приобрела иной характер: отдельные выстрелы сменились четкими, упорядоченными залпами.

– Слушать мою команду! – во все горло заорал Оглторп. – Приготовиться к отступлению!

– Почему отступать? – проворчал Унока. – Противник-то драпает.

– Он больше не убегает, он возвращается, – ответил Джеймс. – Не важно, славный я парень или нет, но сейчас мы отступаем. Эту войну за один день не выиграть.

Поднимаясь на холм и взвешивая силы претендента и колонистов, Оглторп не знал, удастся ли им вообще выиграть эту войну. Но был уверен: вновь застать противника врасплох у них не получится.