Жуков - Владимир Дайнес

Вскоре по решению солдатского комитета эскадрон был распущен по домам. Всем солдатам были выданы справки, удостоверявшие увольнение со службы, и рекомендовалось захватить с собой карабины и боевые патроны. Однако заградительный отряд в районе Харькова изъял оружие у большинства солдат. Жукову пришлось несколько недель укрываться в Балаклее и селе Лагери, так как его разыскивали офицеры, перешедшие на службу к украинским националистам. 30 ноября 1917 года он вернулся в Москву, решил отдохнуть несколько месяцев в родной деревне, а затем вступить в Красную гвардию. Побывка на родине едва не окончилась трагически: его свалил сначала сыпной тиф, потом — возвратный. Тяжелая болезнь вывела из строя почти на полгода.

В конце сентября 1918 года Жуков прибыл в Малоярославец, где располагался призывной пункт. Но по причине перенесенного тифа в Красную Армию его не приняли. Было принято решение ехать в Москву и там записаться в армию добровольцем. Правда, в автобиографии 1938 года он отмечал: «В РККА — с конца сентября 1918 года по мобилизации. Службу начал в 4-м Московском полку (кавалерийском) с октября 1918 года».

В служебной карточке Г.К.Жукова, хранящейся в архиве, отмечено, что он вступил в Красную Армию добровольно 1 октября 1918 года. Дивизия, в которую его зачислили, была сформирована на основании приказа Высшего Военного Совета № 54 от 19 июня 1918 года и называлась Кавалерийской дивизией Московского военного округа. В сентябре она была переименована в Московскую кавалерийскую дивизию. В ее составе и формировался 4-й Московский кавалерийский полк.^[24]

К этому времени Жуков уже накрепко связал себя с партией большевиков, состоял в группе сочувствующих, готовясь к вступлению в РКП(б). «Группа сочувствующих в эскадроне, — вспоминал он, — состояла из пяти человек, и, несмотря на ее малочисленность, товарищи Трофимов (секретарь партийного бюро 4-го Московского кавалерийского полка. — В.Д.) и Волков (комиссар полка. — В.Д.) приходили к нам не менее двух раз в неделю, чтобы побеседовать о внутреннем и международном положении, о том, что предпринимает партия на фронтах. Эти беседы затягивались надолго и были очень интересны, особенно когда шла речь о борьбе большевиков с царизмом и о жарких схватках в октябрьские дни в Петрограде, Москве и других промышленных городах страны… 1 марта 1919 года меня приняли в члены РКП(б). Многое уже теперь забыто, но день, когда меня принимали в члены партии, остался в памяти на всю жизнь».^[25]

Нельзя исключать вероятность того, что в этот день Г.К.Жуков был принят лишь в кандидаты, а не в члены партии. Такой точки зрения придерживается, например,В.Г.Краснов, автор книги «Неизвестный Жуков. Лавры и тернии полководца. Документы. Мнения. Размышления». Он пишет, что обнаружил в архиве документ, в котором четко сказано о приеме Жукова из кандидатов в члены РКП(б), и произошло это после 8 мая 1920 года, так как предыдущий протокол (№ 9) датируется именно этим числом.

В мае 1919 года Московская кавалерийская дивизия была переброшена из Москвы в район Самары, где вошла в состав Южной группы армий Восточного фронта, которой командовал М.В.Фрунзе. К этому времени войска адмирала А.В.Колчака вышли на подступы к Самаре и Казани. Одновременно в тылу Восточного фронта вспыхнули антибольшевистские восстания, а казачьи части 9 мая окружили Уральск. Имея значительное превосходство в коннице, противник продолжал развивать наступление на Саратов и Самару.

Командующий Восточным фронтом бывший генерал А.А.Самойло потребовал от М.В.Фрунзе «напрячь все усилия к быстрейшему подавлению восстаний в Уральской и Оренбургской областях и прочному обеспечению за нами этих районов, для чего в ваше распоряжение передаются 3 бригада 33 дивизии, Московская кавалерийская дивизия, два полка Самарской рабочей бригады и Казанский мусульманский полк».^[26]17 мая части Московской кавалерийской дивизии прибыли на станцию Ершов, которая была узлом не только железных, но и грунтовых дорог, что придавало ему особую важность в военном отношении. Здесь части дивизии начали подготовку к наступлению на Уральск. 21 мая Фрунзе приказал командующему 4-й армией К. А. Авксентьевскому сосредоточить в районе железнодорожной станции Шипово, кроме «частей отряда Плясункова, 3-ю бригаду 33-й стрелковой дивизии и 1-ю кавалерийскую дивизию, начать решительное наступление с целью разбить главные силы противника, действующего в районе западнее Уральска, и освободить осажденные в Уральске части 22-й стрелковой дивизии…».^[27]

В районе Шипово (около 100 километров западнее Уральска) Г.К.Жуков и принял свой первый бой с уральскими казаками. В первых числах июня около восьмисот казаков атаковали позиции 4-го Московского кавалерийского полка. Несмотря на стремительность атаки, красноармейцы успели развернуть орудие и открыть артиллерийский огонь, который внес замешательство в ряды противника. Тем временем неподалеку от станции Шипово сошлись в ожесточенной схватке красные эскадроны и казачьи сотни. После отчаянной рубки казаки наконец не выдержали натиска и отступили. Но военное счастье изменчиво. Командующий Уральской казачьей армией генерал В.С.Толстов бросил в бой резервы. В середине июня противник захватил станцию Шипово, а в конце месяца — Николаевск и продолжал развивать свое наступление в северо-западном направлении. До Волги оставалось 50–60 километров. Однако в ожесточенных боях части Особой бригады, 25-й стрелковой дивизии и двух полков 3-й кавалерийской дивизии нанесли поражение казакам и соединились с гарнизоном Уральска.

«Во время боев за Уральск мне посчастливилось увидеть Михаила Васильевича Фрунзе, — вспоминал Г.К.Жуков. — Он тогда лично руководил всей операцией. М.В.Фрунзе ехал с В.В.Куйбышевым в 25-ю Чапаевскую дивизию. Он остановился в поле и заговорил с бойцами нашего полка, интересуясь их настроением, питанием, вооружением, спрашивал, что пишут родные из деревень, какие пожелания имеются у бойцов. Его простота и обаяние, приятная внешность покорили сердца бойцов… Мы часто потом вспоминали эту встречу…»^[28]

К этому периоду относится и знакомство Георгия Константиновича с комиссаром дивизии, своим однофамильцем Г.В.Жуковым. Тот, видно, присматривался к молодому партийцу — человеку грамотному и в политике разбирающемуся, к тому же опытному кавалеристу, отлично проявившему себя в боях, — и в одной из бесед предложил ему стать политработником. Однако Г.К.Жуков отказался, ответив, что он больше склонен к строевой службе. Тогда комиссар пообещал послать его на курсы красных командиров.