Танец убийц - Мария Фагиаш

Михаил сделал несколько шагов вперед и остановился, согласно предписаниям, в трех шагах от короля.

— Осмелюсь доложить, Ваше Величество, капитан Василович.

Александр нахмурился.

— Собственно говоря, я должен Вас арестовать как государственного преступника и отдать под суд трибунала, Василович. Я сделал бы это с большим удовольствием, потому что у меня нет никакого страха перед Вами и Вашими друзьями-заговорщиками. И я не так глуп, как Вы думаете. Кстати, мне известно, кто за этим стоит, и мы уничтожим это осиное гнездо. В моей армии две тысячи офицеров, честных и преданных людей, и я не допущу, чтобы жалкая кучка мерзавцев вносила своей ложью раскол между армией и мной. Это гнусная ложь, что я задерживаю выплату жалованья, никого не продвигаю по службе или не приглашаю офицеров в Конак. Нет, тот, кто грабит полковую кассу, не должен ожидать, что он еще и жалованье получит; тот, кто не может сдать экзамены, никогда не будет продвинут по службе; а тем, кто ведет себя как свинопас и от кого разит потом и конским навозом, не место за моим столом.

Михаил стоял навытяжку и не отводил взгляда от монарха, который все больше и больше распалялся. Королева сидела с мученическим выражением лица, словно гостья, вынужденная внимательно слушать отнюдь не блестящую фортепианную игру сына хозяев дома.

— Я не провожу дни на скачках и ночи за карточным столом, как это делал мой отец. Я работаю по восемнадцать часов в сутки, а ночами ломаю голову, как помочь своей стране, и тем не менее все, что я делаю, якобы неправильно, а все, что делал папа, было великолепно. — Александр прервался, видимо ожидая реакции Михаила, когда той не последовало, продолжил: — Я устал от этой безрадостной ноши, от этой мучительной борьбы. Я предлагаю перемирие, я готов протянул офицерскому корпусу ветку мира. Если Ваши друзья предоставят мне немного времени, чтобы я смог привести свои дела в порядок, я…

Королева вскинула обе руки, словно защищаясь от злого духа, и встала.

— Хватит, Саша, перестань плести свои интриги. Ничего у тебя на этот раз не выйдет. Я хочу отсюда уйти и хочу, чтобы ты ушел вместе со мной.

Александр бросил на нее гневный взгляд.

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, мадам.

— Ты прекрасно меня понимаешь. У тебя нет больше власти делать предложения или требовать отсрочки.

— Мадам, Вы, кажется, забыли, что Вы королева Сербии.

— Да, я королева Сербии. Урожденная Луньевица! Это Вы, кажется, забыли, месье. Я совсем не Мария-Антуанетта, которая была дочерью императрицы, я дочь нищего Луньевицы. И ты, Саша, не увидишь меня всходящей на эшафот гордо, как дочь императора, когда все будет кончено. Нет, меня с криками поволокут на казнь, так же как и другую королевскую потаскуху, мадам Дюбарри.

Король побагровел от гнева.

— Следите за своими словами, мадам!

— Саша! Я боюсь! Боюсь за себя и за тебя. Давай соберем вещи и исчезнем.

— Dòis-je comprendre, madam, que vous voulez quitter le pays?[102]— спросил ледяным тоном Александр.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Я поражен, мадам. — Голос короля походил на визг. — И это после всего, что я для Вас сделал! Вы вступили в связь с врагами династии. Это выглядит как государственная измена. Я отдам Вас под суд, потому что я все еще король. Вы не первая королева, которую осудят за измену. Почитайте книги по истории. Там много примеров. Только смотрите…

Он поперхнулся, как если бы что-то попало ему в горло, побледнел и качнулся. Прежде чем он упал, Михаил успел подхватить его на руки и помог дойти до дивана. Довольно долго Александр сидел без движения, наклонившись вперед. Его массивная голова висела на тонкой шее, как переросшая тыква на стебле.

Королева стояла перед ним на коленях и поддерживала руками его голову.

— Саша, любимый, что с тобой? Тебе плохо? Принести твои капли?

Было очевидно, что его угрозы отдать ее под суд не произвели на Драгу никакого впечатления.

Он захныкал как ребенок.

— И как только я мог сказать тебе такие ужасные вещи, Драга, chérie? Ты простишь меня? — Тут Александр вспомнил, что они не одни, мягко отстранил ее и встал.

— Королева права, Василович, — решительно сказал он. — Я должен отречься. Но не подумайте, ни на секунду, что я бегу от какого-то мятежа. Если бы дело не касалось королевы, я отдался бы в руки моих врагов. Она для меня важнее всего на свете. Если я не смогу сделать ее счастливой, жизнь для меня ничего не значит.

Он замолчал, снял залитое слезами пенсне и вмиг стал казаться на десять лет моложе. Отечное, с двумя вертикальными бороздками между бровями лицо казалось удивительно молодым, близорукость же придавала ему выражение отставшего в развитии. Пенсне — Михаил сейчас это понял — только маска, за ней прячется маленький мальчик, который чувствует себя потерянным в мире взрослых.

— Вам известна моя жизнь, Василович, и Вы сможете мне поверить, если я скажу, что не знал, что такое счастье, пока не познакомился с королевой Драгой. Я родился под несчастливой звездой — в тот день, когда я появился на свет, армия моего отца потерпела позорное поражение. Я рос не так, как другие дети, и не потому, что я был принцем, а потому, что дом наш был полем битвы, где мама с отцом вели борьбу не на жизнь, а на смерть. Я был для них не ребенком, а добычей, которая доставалась после удачного нападения то одному, то другому. И вот наконец я обрел покой в любви к хорошей женщине. Трагедия моей жизни состоит не в том, что я не стал великим королем, а в том, что не стал хорошим мужем.

— Это неправда, любимый, — пробормотала Драга. — Ты сделал для меня больше, чем должен был.

Александр коснулся поцелуем ее волос.

— Со мной все кончено, Василович. Я мог бы вести счастливую жизнь, но начал ее неверно. Я думал, будет правильно сделать ее моей королевой. Вместо этого на нее обрушилась убийственная ненависть всей страны. — Он повернулся к ней: — А теперь скажите нам, королева Сербии, кого Вы ненавидите?

Драга нервно улыбнулась, театральность происходящего была ей неприятна.

— Ну что ты, Саша. Мне некого ненавидеть. И нет причин.

Александр обратился к Михаилу:

— Я тоже ни к кому не испытываю ненависти, а меня ненавидят, особенно те, кто был мною облагодетельствован. Почему? Из-за того, что я сын короля и сам король? Или потому, что я родился не в какой-то рыбацкой хижине на берегу Дуная? Ну хорошо. Допустим, я приобрел кое-каких врагов, потому что пользовался своими королевскими привилегиями. Но Драга? Она-то в чем виновата? Нежная, красивая женщина? Боже мой! Я никогда не должен был делать ее королевой. На свете есть столько прекрасных мест. Kennst du das Land, wo die Zitronen blühn?[103]