Чингисхан. Волк равнин - Конн Иггульден

Глаза Тэмучжина затуманились. Оэлун кивнула и отерла застывающую кровь с его щеки.

Арслан услышал голос Елюн у юрты и вышел, чтобы отдать ей Тэмулун. Вернулся с мрачным видом. Тэмучжин попытался встать. Молодого хана шатало, и, чтобы не упасть, ему пришлось ухватиться за центральную подпорку юрты.

— Сегодня ты не сможешь ехать, — сказал Арслан. — В лучшем случае ты пойдешь по следам братьев. Пусть они найдут ее.

— А ты тоже так оставил бы? — резко спросил Тэмучжин, прикрыв глаза от головокружения.

Сердце Арслана воспрянуло при виде такой решимости. Он вздохнул.

— Нет, я отправился бы в погоню, — ответил он, вздохнув. — Я приведу твоего коня и моего тоже. — И вышел из юрты.

Оэлун встала и взяла Тэмучжина за руку.

— Тебе не понравится то, что я скажу, — прошептала она.

Тэмучжин открыл глаза, смаргивая кровь.

— Говори, что хотела.

— Если твои братья не догонят их до ночи, то ей придется туго.

— Они ее изнасилуют, матушка. Я знаю. Она сильная.

Оэлун покачала головой.

— Не знаешь. Ей будет стыдно. — Она помолчала, желая, чтобы сын осознал ее слова. — Если они изнасилуют ее, сильным придется быть тебе. Очень сильным. Она больше не будет прежней ни с тобой, ни с кем из мужчин.

— Я убью их, — пообещал Тэмучжин. В нем вспыхнуло бешенство.

— Это успокоит тебя. Но для Бортэ ничего не изменит, — выговорила Оэлун.

— Но что я еще могу сделать? Она не может убивать их, как я, или заставить их самих убить себя. Что бы ни случилось, ее вины в том не будет. — Он понял, что плачет, и сердито стер со щек кровавые слезы. — Она верила мне.

— Здесь ты ничего не исправишь, сын. Ничего не исправишь, если они уйдут от твоего брата. И если ты найдешь ее живой, то должен быть терпелив и ласков с ней.

— Я знаю! Я люблю ее, и этого довольно.

— Было довольно, — возразила Оэлун. — Но теперь этого будет мало.

Тэмучжин стоял на ледяном ветру. В голове пульсировала боль. Арслан привел коней, и хан посмотрел вокруг, втянул запах крови, смешанный с ветром. Улус был завален телами. Некоторые еще шевелились. Один татарин лежал на спине, словно мертвый, но его пальцы тянули вонзившуюся в грудь стрелу. Они дергались, словно бледные пауки. Тэмучжин достал нож и, шатаясь, шагнул к нему. Этому человеку и так оставалось жить считаные мгновения, но Тэмучжин опустился на колени рядом с ним и приставил острие ножа к пульсирующему горлу. Пальцы раненого замерли, и татарин молча скосил глаза на Тэмучжина. Встретив его взгляд, Тэмучжин медленно надавил на нож, перерезал глотку и вдохнул глоток кровавого воздуха.

Поднявшись, Тэмучжин почувствовал, что его все еще шатает. Солнце показалось чересчур ярким, и его вдруг вывернуло. Он слышал, что Оэлун говорит ему что-то, но в ушах ревела кровь, и он ничего не разобрал. Мать спорила с Арсланом, ехать ему или не ехать, и Тэмучжин видел, что кузнец нерешительно хмурится.

— Я не упаду, — сказал он, вцепившись в луку седла. — Помоги мне сесть. Я должен их догнать.

Им пришлось подсаживать его вдвоем, но в седле Тэмучжин ощутил себя увереннее. Он помотал головой и поморщился от боли, вспыхнувшей за глазами.

— Джелме, — позвал он. — Где ты?

Сын Арслана, покрытый кровью, по-прежнему держал меч в руке. Он шагал к ним мимо мертвых тел. Тэмучжин смотрел на него, смутно припоминая, что прежде никогда не видел, как Джелме гневается.

— Пока нас не будет, сними улус, — велел Тэмучжин заплетающимся языком. Голова его была слишком тяжелой и клонилась вниз. Ответа Джелме он не услышал. — Идите ночами. Отведи людей в холмы, но южнее кераитов. Если у Тогрула найдутся воины, подобные нам, то я каленым железом выжгу татар с лика земли. Я найду тебя, как только отобью жену.

— Как пожелаешь, господин, — ответил Джелме. — Но если ты не вернешься?

Этот вопрос необходимо было задать, но Тэмучжин снова поморщился от приступа боли.

— Тогда найди ту долину, о которой мы говорили, расти сыновей и разводи скот, — сказал он наконец.

Свой ханский долг он выполнил. Джелме — отличный вождь, и те, кто искал покровительства, будут в безопасности. Тэмучжин крепко взялся за поводья. Он не мог сильно отстать от братьев. Осталось только отомстить.